Вот! Вот то, чего он хотел, – она его боится, готова на все, лишь бы он не тронул ее! Он негромко зашипел от удовольствия, потому что ему нравилось видеть, как заплещется страх в ее глазах, когда она услышит его шипение. Но, вопреки его ожиданиям, она смотрела на него с яростью, но без страха. Она не боялась, и из-за этого он ненавидел ее, потому что она не оправдывала его ожиданий.

– Я тебя, суку… – прошептал он, наклонившись к ее уху и вдыхая запах ее волос."

"Она была вся горячая – он только сейчас почувствовал, какая горячая у нее кожа. Он попытался переменить положение, чтобы расстегнуть «молнию» на брюках, хотя чувствовал, что все идет не так, совершенно не так, как он задумывал, а все потому, что в ее глазах не было страха. Но, как только он отпустил руку, прижимавшую ей волосы, она рванулась с яростной силой, выкрутилась из-под его руки и вцепилась зубами ему в палец.

– Ах ты тварь!

От внезапной боли он перестал соображать, забыл обо всем, что собирался сделать, и врезал рыжей дряни, не оправдавшей его ожиданий, по щеке. Удар оказался хорошим: голова ее мотнулась так, что, казалось, чуть не отлетела, и женщина виском стукнулась о ножку железной кровати. В глазах, только что пылавших яростью, мелькнуло короткое удивление, и они обессиленно прикрылись.

Слизывая стекающую с пальца кровь, он встал и озлобленно ткнул ногой лежащее на полу тело. Она все испортила, все! Ему больше не хотелось наслаждаться ее страхом, потому что он понял: никакого наслаждения не будет. Почему-то сейчас она не боялась, а значит, все, что ему оставалось, – это сразу закончить дело. Хотя он собирался развлечься, доставить себе удовольствие и лишь потом убить ее.

Он осмотрел комнату, но ничего подходящего не увидел. Значит, придется руками, как он и собирался. Оттащив ее тело от кровати, он нагнулся, примерился, но в последнюю секунду передумал. Что-то его не устраивало… Наконец он осознал, что именно.

ОНА ЕГО НЕ ВИДЕЛА! Эта сука, которая посмела отравить ему все удовольствие, все-таки должна была перед смертью испугаться – испугаться так, чтобы в ее глазах и после смерти оставался страх. Но тогда она должна была быть в сознании…

Он не знал, как приводят в сознание людей, поэтому пару раз встряхнул ее, а потом еще раз ударил по щеке. Все его желание пропало, и теперь ему хотелось только одного – убить ее так, чтобы она смотрела ему в глаза перед смертью и понимала, что он делает. Отомстить ей.

Она и в самом деле начала приходить в себя – сначала негромко застонала, затем мутные глаза, которые теперь казались не серыми, а зеленоватыми, открылись. Она смотрела на него, но пока не видела.

– На меня гляди, поняла? – Он наклонился к ней и коротко ткнул кулаком под ребра, не удержавшись.