Осколки были острые и кололи память.

– Что ж… Тому, кто знает одну половину, нужно знать и другую. Ваньке помог Глеб, а когда и он не справился – Маланья Нефертити. Втроем они ослабили магию. Кроме того, Маланье удалось уничтожить ту торчащую железку. Отклонить твое падение даже она не смогла… Заклятие, заставившее тебя упасть, было подобрано на славу.

Таня благодарно моргнула.

– А зачем Маланья помогла мне? С какой стати?

Медузия слегка пожала плечами:

– Возможно, она хотела доказать Бейбарсову, что может чуть больше, чем он. А возможно, пожалела тебя. Душа темнеет не в один день, надеюсь, у Маланьи там еще немало светлого.

– А как Ванька? Он… он жив? – спросила Таня со страхом. Ей пришло вдруг в голову, что она не видит его рядом с собой.

Медузия усмехнулась:

– Да жив твой Валялкин! Ему повезло больше, чем тебе. Проклятие, заставившее тебя упасть, на

Ваньку не распространялось. Маланье удалось оторвать от тебя его руку и замедлить падение этого упрямца. Он отделался десятком ссадин, не более… Они с Глебом толклись у твоей кровати, спорили, кому остаться. Я прогнала обоих… А теперь мне очень жаль, но далеко не все наши дела закончены.

Одно довольно неприятное дело еще впереди.

Медузия повернулась и обменялась с Ягге взглядами. Старушка подошла к постели. В руках у нее была большая глиняная чашка, над которой поднимался пар.

– Слушай внимательно, Таня! – сказала Ягге. – Хотя серьезных переломов у тебя нет, проклятие все еще на тебе. То самое, что заставило тебя упасть. Проклятие очень сильное. Сейчас ты как будто в порядке и, возможно, если постараешься, даже встанешь на ноги. Однако это обманчиво. Если ничего не предпринять, через двое-трое суток у тебя отнимутся ноги, а еще через неделю ты умрешь.

Перед смертью же изменишься так, что даже мумии будут показывать на тебя пальцем, ощущая себя красавицами.

– Это плохая новость. А хорошая какая-нибудь есть? – глухо спросила Таня.

– В какой-то мере. Проклятие можно снять, но тебе придется кое-что выпить. Предупреждаю, вкус у этого эликсира омерзительный. А о том, из чего это сделано, лучше вообще не спрашивай. Не исключено, что в этом случае ты предпочтешь умереть, но не пить, – заметила Ягге.

– Я выпью, – вздохнув, сказала Таня.

Медузия помогла ей приподняться, а Ягге, зажав Тане пальцами нос, влила ей в горло содержимое глиняной чашки. Таня, давясь, глотала. Ягге не обманывала. Ничего хуже ей пробовать в жизни не приходилось.

– Рядом с этим помои с дохлятиной показались бы деликатесом, – буркнула она.

Ягге усмехнулась.

– Высокого же ты мнения о моих эликсирах! На этот раз я готова с тобой согласиться. Про дохлятину же распространяться не будем… – заметила она уклончиво.

– Все? Я могу встать? – спросила Таня.

– Боюсь, что пока нет.