Но, вообще-то говоря, Ванька в сметане – это тоже блаженство, хотя и отнюдь не райское.

Потом, конечно, и на пляж вернулись, и Власов раскаялся в своём слабоволии, да... «поздно пить боржоми»...

... Раз уж с «отношениями» завязать не получалось, Власов тешил себя мыслью, что, по крайней мере, не позволяет своему подопечному распускаться и вести нездоровый образ жизни.

Заказал однажды Ванька какой-то мудрёный коктейль, предварительно навешав вермишели на Власовские уши, мол, безалкогольный напиток. Ага, щас! Власову носом потянуть хватило, чтоб солидный градус учуять. Ваньке отвесил подзатыльник, а коктейль выпил сам – не пропадать же добру.

Охраняемое тело возмутилось такой «несправедливости»:

– Значит, как трахать меня – так возраст подходящий, а спиртное пить – «ещё мелкий», да?!

«Ах, так?! Характер решил показать? Ну-ну...» Конечно, можно было снова Ваньку выпороть, но Власов уже не был уверен в должном воспитательном воздействии такой меры. А потому выбрал иное наказание.

– Спать теперь будешь на диване! – почти торжественно объявил он Ваньке. И с удовлетворением отметил, что парень от таких слов явно приуныл.

... Вообще-то, спать с Ванькой Власов не любил... в смысле – спать, а не что-нибудь другое... В отличие от мягкой и уютной Ириски, Ванька, казалось, весь состоял из острых углов, к тому же, нервно трепыхался во сне, то и дело задевая Власова то локтем, то коленкой, то ещё какой-нибудь особенно костлявой частью тела.

– Ты бы спортом, что ли, занялся, – ворчал тогда Власов, – Мышцу нарастил...

– Да ну! – неслось в ответ. – Спортом – не прикольно. Разве что, на мужиков накачанных пялиться. Так у меня ты есть...

А сейчас, одиноко ворочаясь с боку на бок в огромной постели, Власов чуть ли не с нежностью вспоминал острые локти и костлявые коленки... ну, и ещё разное Ванькино добро, не такое острое и костлявое... И, чего там греха таить, обрадовался телохранитель, услышав сопение и шорохи возле кровати.

– Чего тебе? – с деланным равнодушием бросил он. Да ещё и картинно зевнул – а нефиг баловать наглую мелочь!

– Хочу к тебе! – жалобно заскулил Ванька.

– А что надо сказать? – держал марку Власов.

Скулёж сделался ещё жалостнее:

– Ну, эта... Дяденька, прости засранца! Честно, Власов, я больше не буду!"

"Власов выдерживает паузу, будто бы крепко задумавшись, потом демонстративно вздыхает, откидывает одеяло... И Ванька, довольно взвизгнув, сей секунд юркает ему под бок. С налёту двинув Власову локтем под ребра.

– Ой, Власов, прости, я нечаянно!

«Вот, блин!»

* * *

А потом они вернулись с курорта. Втроём. Власов, Ванька и их общая дурь...

... Не то, чтобы Власов совсем сдался. Или Ириску разлюбил... Нет, это было... другое.