Но всё, о чем могу думать я сам, крутится вокруг Булатовых, кому изначально принадлежала плодородная территория нашей родины.

В свое время наши отцы были компаньонами, так что моя семья хоть и не владела бизнесом, но была вовлечена во все сферы предприятия. И когда Булатовых с насиженного места прогнала неприязнь собственного рода, не составило труда забрать то, что старшие нашего рода посчитали компенсацией за их преступление.

Перевожу взгляд на живот Ясмины и гадаю, зародилась ли в ней уже жизнь. Скоро ли появится на свет мой сын, наследник? Я всё решил еще в первый день свадьбы.

Весь бизнес отойдет старшему сыну, нашему ребенку с луной моего сердца. Земли, деньги, доход за экспорт оливкового масла. Так что компаньоны в лице Айдарова и его нечистых на руку дружков мне ни к чему. Еще больше увязать в браке с Наилей то же самое, что рыть себе могилу.

— …А о цене договоримся… Конечно, вы с Ахметом родственники, так что всё будет по… — продолжает говорить Салих, видимо, наиболее подкованный на язык, чем остальные.

Предчувствие недоброго не дает сосредоточиться на разговоре. Что-то отвлекает.

Цепляет взгляд. Динар должен стоять возле моих жен, но я вижу, как он, склонившись к Наиле, внимательно слушает ее, кивает, а после отходит, отворачиваясь от женщин. Они обе встали с мест, напряженно следя за скаковой дорожкой."

"Что за черт? Напрягаюсь, готовый сорваться с места. “Остынь, Тагир, — утихомириваю сам себя, — стой, где стоишь. Не веди себя как идиот”. Это промедление дорогого мне стоит. Легкие обжигает огнем, когда кидаюсь вперед, преодолевая несколько рядов сидений, расталкивая преграждающих мне путь людей.

Они загораживают дорогу, не дают быстро сократить расстояние, закрывают обзор на то, что происходит, и я могу лишь слышать чужие крики и стоны.

Не успеваю… Не успеваю поймать Ясмину, которая прямо на моих глазах летит в сторону скаковой дорожки, ломает ограждение своим телом и падает прямо под ноги коней.

Те резко тормозят и артачатся, в ужасе гляжу, как одна из лошадей приподнимается на задние ноги и бьет копытами в воздухе, но всадник умело управляет ею и уводит по дуге в сторону, минуя лежащее тело.

Шум, гам и крики сливаются воедино и затягивают меня в черную воронку, посреди которой остается только одна мысль, бьющая диким импульсом в висок: “Ясмина!”

Обнаруживаю себя уже рядом с ней, не понимая, как переместился и оказался на земле.

Перед глазами кружатся клубы пыли, забивают глотку и оседают на коже. Вокруг начинается мельтешение. Меня толкают, теребят. А я вижу лишь лежащую ничком Ясмину, тут же хватая ее за горло сзади и большим пальцем проверяя пульс.

— Тагир! Отойдите! Скачки не остановили! — кричит во все горло Динар.