К начальнику охраны подбежал второй мужчина, сел в салон и потянул Наилю на себя. Она брыкалась, рычала и кусалась, окончательно забыв о том, как выглядит. Хлопнула дверь, Динар кивнул мне, извиняясь, и сел за руль.

Я осталась стоять посреди двора одна, наблюдая за тем, как отъезжает за ворота черная машина. Наиля извернулась и обратила лицо ко мне, глядя мне в глаза через окно. Мы смотрели и смотрели друг на друга, словно вскрывая наши раны. Вот только мои были настоящие, а ее — надуманные больным воображением.

Это была точка невозврата, после которой нет пути назад.

Когда машина исчезла из поля моего зрения, я опустила голову, увидев блеск. Наклонилась, взяла в руки то, что слетело с шеи Наили, и… Стиснула кулон в ладони. Я узнала его. И ненависть новой волной вспыхнула в груди, растекаясь лавой по венам, отравляя мой разум и душу.

Глава 20

Бреду в комнату, шатаясь, словно пьяная, хотя в жизни ни капли в рот не брала. Харам. Тогда нечистой была бы. Стискиваю в ладони подарок Тагира — кулон в виде луны. Долгих восемь лет он жил лишь в осколках моей памяти. Не забытый, но потерянный.

— Зачем женился на мне? — приглушенный тон и всхлип.

Останавливаюсь возле двери одной из гостевых спален, в которой разместились родители Наили. Дальше голос ее матери звучит неразборчиво.

А вот злой голос Ахмета, отца Наили, заставляет вздрогнуть.

— Заткнись и знай свое место, кхахьпа!"

"Былые воспоминания снова воскрешаются в памяти. Что было тогда, то не прекратилось и теперь. Айдаров всегда был злым, громким. Всё закончится унижением его нелюбимой жены Перизат. Помню, как она прибегала к нам в слезах из-за жестоких слов мужа, плакала, просила Аллаха образумить его.

Раздался женский вскрик, мужской агрессивный рык и обидные каждой женщине слова. Никто не может вмешиваться в дела мужа и жены. Мне жаль эту бедную женщину, которую я совсем не знала, но я лишь опустила голову и прошла мимо, понимая, как мало могу в этой жизни

— Это чужая семья, Ахмет, образумься! Вступись за нашу дочь…

Дверь внезапно открылась, и я застыла на месте, глядя с ужасом, как Ахмет выволакивает свою жену наружу. Налитые кровью глаза смотрели жестко, он выплевывал грязные ругательства, чем-то взбешенный.

— Отправлю тебя домой с глаз долой! — заявил он заплаканной жене, на что она скакнула к нему и прямо в лицо прошипела:

— Анельку свою позовешь под бок?! Избавиться от меня хочешь? К дочке не пустил, страдала, моя девочка, а теперь в больницу попала! Мог бы и вступиться, когда этот изувер… — ей не дали договорить, перебили:

— А ты в дела Тагира не лезь! Мужик сам разберется, как с женой управиться! — прошипел разъяренно Ахмет, наклонившись к ее лицу.