Прикусываю губу и встаю, но напоследок…

— А новый владелец? Это… — слова падают на добротную почву мужского энтузиазма.

— Ты его видела. Тагир Рамазанович, миллиардер из списка Forbes. Слышала, наверное, о знаменитых оливковых рощах клана Юсуповых? — горделиво выпячивает грудь, словно сам факт покупки нашей компании таким человеком делает из него самого весомую личность.

Об оливковых рощах… Конечно, слышала, это ведь были наши рощи. Наш бизнес. Который они отняли, как плату за чужую жизнь."

"А теперь он приехал сюда и лишает меня средств к существованию. Работы, которую мне нельзя терять. Выхожу из кабинета покрасневшая и злая. Слезы обиды застревают в глазах, и я, ничего не видя перед собой, иду словно сомнамбула. Но когда из проема одного кабинета слышу голос Тагира…

Довольный. Беззаботный… Это срывает стоп-кран с моего спокойствия. Впиваюсь ногтями в ладони, зажмуриваю глаза и, не давая себе подумать, толкаю дверь в его новый кабинет. Ты ответишь за всё то зло, что причинил мне, Тагир!

Вот только, когда оказываюсь внутри, теряю весь свой запал. Картина, открывшаяся мне, выбивает из легких весь воздух. На столе сидит секретарь генерального Лидочка, накручивает локон на палец, а над ней нависает Тагир. Они оба оборачиваются на меня с недовольными лицами. Я прервала их уединение.

— Ясмина? — удивленный голос девушки.

А вот Тагир напрягается, на его скулах перекатываются желваки, а взгляд будто впервые за эти два дня по-настоящему останавливается на мне.

— Оставь нас! — практически рычит, выплевывая слова.

Я отшатываюсь. Никогда не слышала от него настолько грубый нетерпеливый тон, не видела его в такой ярости. Сердце подскакивает до самого горла. Неужели теперь узнал меня? И так унизительно прогоняет, словно я — ничтожество, недостойное уважения. Пустое место.

— Ты меня хотела видеть? Подожди полчасика. Я подойду чуть позже, Ясмин, — виновато улыбается Лида и с опаской смотрит на Тагира.

При этом даже не пытается прикрыть бесстыдно оголенное плечо. Половина расстегнутых пуговиц на ее блузке, припухшие губы — всё это говорит о том, как они здесь усердно “работали”. Мерзость. Вот тебе и срочный отчет по зарплатным ведомостям. Прикрываю глаза и отворачиваюсь, чтобы никто из них не увидел боли в моих глазах. Изменяет Наиле? Я думала, ты не мог упасть в моих глазах ниже, Тагир.

Делаю шаг к выходу. Весь мой гнев улетучился, осталась лишь агония и чувство обреченности.

— Ты плохо расслышала?! Вон, я сказал! — яростный рык Тагира звучит повторно.

Вздрагиваю и быстро касаюсь ручки двери.

— Я? — растерянно спрашивает Лида.

Замираю, не понимая, что происходит. Это он ее выгонял, не меня? А затем раздается быстрый цокот ее десятисантиметровых шпилек. Отхожу от двери, давая ей пройти.