– Разве я сказал «подкарауливал»? Это я неточно выразился. Разумеется, это была стратегическая засада с целью предварительного и многостороннего изучения объекта воздыханий, – поспешно поправился медальон.

– Зачем?

– Как зачем? Я, как честный человек, собирался украсть себе жену, не нервируя ее заранее докучливыми признаниями. Был такой хороший народный обычай, очень упрощающий процедуру знакомства. Куда лучше, чем бежать следом и канючить: «Девушка, умоляю, по какому адресу посылать к вам купидончиков? Разрешите мне понадоедать вам своими ухаживаниями лет так пять или десять!» А…а…а! Что ты делаешь? Я же не умею плавать!

Медальон булькнул и умолк.

Набравшись смелости, Таня по шею погрузилась в реку. Сквозь воду тело казалось коричневатым – река где-то размывала торфяник. Камни были скользкими. В ту секунду, когда Таня, неосторожно шагнув, провалилась ногой между камнями, обжигающая молния скользнула рядом с ее головой и, зашипев, ударила в воду. Вода заклубилась паром и на краткий миг даже вспыхнула, но тотчас сильное течение снесло горящее пятно вниз.

Таня увидела на берегу – в том месте, где оставила контрабас и одежду, – приземистого коротконогого карлика со щеками, заросшими до самых глаз, бугристым носом и подбородком, точно вырезанным из древесной коры.

Ростом он был с десятилетнего ребенка, но плотен и широкоплеч, как взрослый мужчина. В руках карлик держал пращу, из которой только что вылетел огненный снаряд. Поняв, что промахнулся, он быстро потянулся к сумке. В ладони у него блеснул стеклянный шар, внутри которого полыхал испепеляющий белый огонь."

"У Тани возникла слабая надежда, что карла обознался и его целью была вовсе не она, но нет… это самообман.

Движения карлы были не суетливыми, но очень дельными. На Таню он смотрел безо всякого выражения – водянистыми, немигающими глазками. Таня поняла, что, если бы не соскользнувшая нога, она была бы уже мертва. Раздетая, безоружная, застигнутая на середине реки, она находилась в нелепом и опасном положении. Но все же у нее были и определенные преимущества. По реке можно плыть гораздо быстрее, чем продираться сквозь заросли по топким берегам.

– Капут нам! О, я бедный! Никто не скажет обо мне: «Multis ille bonis flebilis occidit»[7]! – запаниковал медальон.

Не дожидаясь, пока очередной шар сорвется с пращи, Таня нырнула и, сильно загребая руками, постаралась нашарить струю сильного течения. Вода подхватила ее и понесла. Несколько раз она цеплялась руками за дно. Когда воздух закончился, Таня вынырнула и, уверенная, что карлик уже раскручивает пращу, вновь ушла под воду, поспешно вдохнув воздух. Она уже была у дна, когда река над ее головой порозовела, и Таня поняла, что вода пылает.