Да только пока я сам не увижу его на поле – не поверю, – сказал Соловей.

Академик Сарданапал кашлянул:

– Ты же помнишь, что у нас был к Тане важный разговор? Тут на горизонте появилась очень странная фигура… Некто Мефодий Буслаев.

– Сарданапал, вы уверены, что она готова слушать это СЕЙЧАС? – перебила академика Медузия. Таня заметила вдруг, что она ощутимо напряглась.

Усы главы Тибидохса встопорщились и завились спиралью, как два новеньких штопора.

– Есть разговоры, которые откладывать нельзя… – косясь на дверь, откуда как раз появилась Ягге с подносом, уставленным графинчиками, сказал академик. – Но… кгхм… впрочем, до завтра мы его все-таки отложим. Скажу только, что жизнь и судьба этого человека таинственным образом переплетена с твоей, Таня, равно как и со всей историей Тибидохса. Сейчас, когда Чумы-дель-Торт уже нет и едва ли мы вновь о ней услышим, так же как и о Стихиарии, этот человек постепенно становится злым гением Тибидохса. И это при том, что в нем самом нет ничего такого, что можно было бы назвать мерзким, отвратительным или злонамеренным… Я понимаю, что говорю путано, но ничего более определенного я просто не могу пока сказать.

– А вы хорошо его знаете, академик? – спросила Таня.

По лицу Сарданапала скользнула и затерялась где-то в бороде мимолетная улыбка.

– Да, я видел его, но это было давно, очень давно… Он тогда едва появился на свет, и я, признаюсь, оказал ему некую услугу. Опять же тут не обошлось без нашего парнокопытного друга дядюшки Сэма… Но это длинная история… Тем более что там, за дверью, тебя уже ждет твой приятель Ванька Валялкин. Он заглядывал сюда такое количество раз, что теперь даже мой сфинкс его боится.

Таня кинулась к двери.

– Стой! – велела ей Медузия.

Таня обернулась.

– Имей в виду, Гроттер! Тибидохс – это серьезное учебное заведение. Сюда приходят учиться магии, а не крутить интрижки. Не правда ли, Поклеп Поклепыч?

– О да! Обучение, обучение и еще раз обучение! – сурово подтвердил завуч, быстро пряча книжечку про русалок."