– Да, моя! Ты что, нормального языка не понимаешь? Отойди от нее!

– Ург, не увлекайся! Я пока что своя собственная, – отрезвила его Таня.

И-Ван мысленно возликовал. Похоже, котировка акций Урга была чуть выше пола.

– Но все равно это не значит, что этот тип может по-хамски пялиться на тебя. Скажи, ведь тебе это неприятно? – допытывался Ург.

Таня промолчала. Есть вопросы, на которые нельзя ответить. Сказать, что неприятно, – это будет ложь. А сказать, что приятно и внутри у нее все теплеет от этого взгляда, – за кого ее примут?

Склеппи хихикнула:"

"– Да уж, Ург! Гроттерше ужасно неприятно! Это я говорю тебе, как мать и как женщина! Ее прямо всю передергивает от омерзения!

– Помолчи! – сказала Таня. – Лучше удели больше внимания рядовому Гуннио. У бедняги уже закончились все слова, и теперь он тихо пыхтит и проламывает лбом стену.

Склеппи заинтересовалась:

– Правда? Он такой страстный? Гуннио, иди сюда, зайчик! Мы хотим посмотреть, как ты работаешь головой!

Ург шагнул к И-Вану:

– Ты все слышал? Ты смущаешь девушку! Слышишь, ее подруга говорит, что Таню всю передергивает! Отвернись, чучело!

– Если я отвернусь, ты вспашешь носом весь этот луг, – рассердился И-Ван и толкнул его в грудь.

– Что ты сказал? Нет, вы слышали, что вякнул этот тип?! – закипел Ург, налетая на него как петух.

Но драки не получилось. Между ними вклинился Ягуни, а Урга, слишком разошедшегося, оторвали от земли мощные руки кентавра.

– Утихни, а то снова оружие отберу! Надо вначале со Стихиарием разобраться! – предупредил Мардоний.

– Ладно, пускай живет… Только на нее не смотрит, – уступил Ург, поняв, что это единственный способ вновь оказаться на твердой земле. Недаром люди в лесах говорят, что кентавр – это не одна лошадиная сила, а лошадиная сила, помноженная на человеческую.

– Ага, каждый раз буду у тебя разрешение просить! – огрызнулся И-Ван.

– Во! Вот это в самый раз! Отличная идея! Ты умный паренек! Не забывай это делать, и все будет славно! – сказал Ург и похлопал его по плечу.

В следующий миг он схватился за живот. И-Ван, не удержавшись, запустил в него мыслезапуком.

– Гы! А того… Можно я тоже врежу кому-нибудь? – сказал рядовой Гуннио, у которого всегда, когда кто-то дрался, начинали чесаться кулаки.

– Кому ты врежешь, лапочка? – вкрадчиво, как клинический психолог, спросила Склеппи.

– Да обоим врежу. И этому, который полуконь, тоже, – застенчиво сказал Гуннио.

Мардоний посмотрел на Гуннио с большим сомнением.

– Тебе что, лапочка, нравится Гроттер? Эта абстрактная скульптура на тему носа и контрабаса? – нахмурилась Склеппи.

– Не, не нравится… Просто чего они дерутся, а мне нельзя? – возмутился Гуннио.

Гробулия подняла голову. На луг у Арапса медленно опускалась пикирующая крепость Борея.