Даже имя, которое ты носишь, чужое и принадлежит твоему двойнику из отражения, – ничуть не обидевшись, продолжал Мардоний. И-Ван, хорошо разбиравшийся в характере кентавра, с удивлением обнаружил, что Гробулия его забавляет, а возможно, даже и симпатична ему.

– Вот уж не думала, что я так известна. Впрочем, бриллиант нигде не скроешь, – фыркнула Склеппи.

Казалось, она отнеслась ко всему легкомысленно, однако И-Ван чувствовал, что Гробулия поспешно переваривает услышанное.

Внезапно Склеппи вскинула голову. На ее лице мелькнул страх. Она заметила альбатроса, снизившегося и зависшего почти на одной высоте с ними. И, как и в прошлый раз, выпуклые, как две бусинки, глаза птицы были устремлены на нее. В груди у альбатроса, увязнув в ней почти до наконечника, торчала стрела, казалось, не причинявшая птице никакого беспокойства. Это была стрела кентавра."

"– Ты что-нибудь знаешь об этом альбатросе? – спросил Мардоний.

– Я… я думаю, он как-то связан с браслетом. И с его хозяином, с Арием… Я видела его во дворце Пламмельбурга, – сказала Склеппи.

– Арий… Стихиарий… Да, все совпадает. Мы не ошиблись, – произнес Мардоний.

– А тебя как зовут, подзеркаливающая лошадка? Игогоша? – поинтересовалась Склеппи.

– Я Мардоний, это И-Ван и Шурасино… А теперь тебе стоит кое о чем узнать. Только пойдем в башню. Я боюсь, эта птица понимает больше, чем нам хотелось бы… И накинь на запястье мокрую тряпку! – повелительно сказал кентавр.

Шурасино открыл Гробулии дверь. На правой руке у Шурасино Склеппи заметила браслет, явно доставлявший хозяину много хлопот.

* * *Вскоре пикирующая крепость высадила Гробулию, И-Вана и Мардония на дороге в Арапс. В этот час дорога была пустынна, лишь вдали, у самого города, укрепления которого отсюда казались не больше ногтя, ползла гусеница последнего обоза.

Едва высадив своих спутников, Шурасино торопливо нашептал что-то на амулет, и крепость, быстро набрав высоту, скрылась в облаках.

– До Арапса отсюда около часа, если идти быстро. Не слишком близко, чтобы нас увидели со стен, и не слишком далеко, чтобы не успеть добраться до города к вечеру. Думаю, мы выбрали правильное место, – сказал Мардоний, прикинув расстояние.

Гробулия кивнула.

– Ага. Это вроде как с ухаживанием. Если парень сядет слишком близко и сразу ручки тянет – он хам. Если же сядет слишком далеко и жмется, как больной воробей, – тюфяк.

– Похоже, ты знаешь, о чем говоришь, – сказал И-Ван.

– Еще бы, – фыркнула Склеппи. – У меня на вас, парней, взгляд наметанный. Ты-то сам наверняка из тех, кто первые три свидания держится от девушки на расстоянии полета кирпича. Но оно, может, и лучше. Многим это нравится. Других парней уже с полсотни унесло куда-то и имен-то не помнишь, а ты все еще рядом. Всегда. В любую минуту.