Несколько мужчин кинулись на Чуню и сбили его с ног. Агент даже не успел телепортировать.

– Она говорит неправду! Не верьте ей! У меня все клиенты первый сорт! – вопил он.

– Ну-ка, детка! Я вижу, ты всех тут знаешь. Кто самый противный из списка? – спросил у Гробулии здоровенный Пруй Дох.

Гробулия задумалась.

– Пожалуй, этот! Франкер Штейн, бывший казначей!.. Тридцать лет назад он сильно досадил одному магу, и тот его сглазил. Жутко сглазил. А чтобы заклинание нельзя было отменить, быстро сделал себе харакири. С этого дня Франкер не может ни стоять на земле, ни плыть по воде, ни лежать, ни видеть огня – ничего.

Его сразу начинает жутко корчить, а вместо слов он выплевывает пауков. Он покрылся коростой толщиной в палец, день и ночь сидит на стуле, который подвешен цепями к одной из башен, а еду ему подают на вилах из окна.

– Значит, пауков выплевывает? Это нам в самый раз! – сказал Пруй Дох, сгребая Чуню за шиворот. – А ну дай сюда пальчик, жаба! Не бойся, стерильно! Пятнышко здесь и здесь! Готово, сейчас впитается! Хорошо работай на каменоломне, парень! И… хорошо отдыхай!

Чуня Дамов взвыл и растаял.

Толпа бросилась рвать его договоры. Пользуясь тем, что про нее забыли, Гробулия Склеппи прошмыгнула мимо застывшего тушканчиком трактирщика, видно, соображавшего, с кого взять деньги за угощение, толкнула дверь и выскочила во двор.

Уже рассветало. Небо серело. В соседнем дворе хрипло кричал петух. Вслед за Гробулией во двор выбежала Брутни Жирс, сжимавшая в пальцах окровавленную иглу.

– Отдай мне свое тело! Умоляю! Я научу тебя колдовать! У меня прекрасная метла! – крикнула она.

Спасаясь от разошедшейся ведьмы, Склеппи поспешно перемахнула через забор и, петляя в переулках, кинулась бежать.

Вскоре запыхавшаяся Брутни Жирс отстала. Отсидевшись в зарослях у старого забора, Склеппи дождалась полудня, когда в воротах начиналась давка и стражники не могли за всеми уследить, и выскользнула из города, на всякий случай натянув простенькую маскировочную личину."

"В Пламмельбурге ей было делать явно нечего. Держась подальше от дорог, по которым наверняка рыскали царские шпионы, Склеппи полями вышла к лесу. Здесь на речном берегу она заснула под ветвями старой ракиты.

Проснулась уже на закате от жуткой боли, пронзившей ей запястье. Браслет так накалился, что почти пылал. На нежной коже глубоко отпечатались буквы:

«ИДИ ВДОЛЬ РЕКИ, ПОКА НЕ ВЫЙДЕШЬ К ХОЛМУ. ЖДИ У СЛОМАННОЙ СОСНЫ НА ЕГО ВЕРШИНЕ. НА ПИКИРУЮЩЕЙ КРЕПОСТИ ТЕБЯ ДОСТАВЯТ К АРАПСУ. НА ДОРОГЕ ТЫ ВСТРЕТИШЬ ПАРНЯ В КУРТКЕ С РУННЫМИ ПЛАСТИНАМИ. ОН БУДЕТ ОДИН. ОЧАРУЙ ЕГО И ПОХИТЬ У НЕГО ИЗ СУМКИ ЧАШУ. С ЧАШЕЙ СТУПАЙ В АРАПС. ТАМ ТЫ СОБЕРЕШЬ В ЧАШУ КРОВЬ ДЕВЧОНКИ. КАК ЭТО СДЕЛАТЬ – УЗНАЕШЬ ПОЗЖЕ».