Волна плеснула на нее, и платье облепило ее тело. Рейф мечтал о ней, когда был подростком, и сейчас она воплощала все его взрослые фантазии и желания. Не задумываясь о том, что делает, он пошел к ней.

— Рейф! — выдохнула Сара. — Что ты делаешь? Ты испортишь костюм!

— Ничего. Ты же испортила свое платье.

— Оно стоит в разы дешевле твоего костюма.

Он едва не сказал ей, что ей больше не нужно считать каждый цент, но удержался: он знал по опыту, что это погубит все, поэтому просто притянул ее к себе, мокрую, теплую, и крепко обнял. Когда вторая волна разбилась о их ноги, их губы встретились. Сара без колебаний обхватила Рейфа руками за шею, приоткрывая рот, прижимаясь к нему. Рейф почувствовал, как его тело отвечает на ее прикосновение, несмотря на то, что он стоял по щиколотку в холодной воде. Он поднял ее на руки и понес к берегу, не отрываясь от ее губ, заново узнавая эту женщину, такую знакомую и в то же время чужую. Выйдя на берег, он опустил ее на ноги, и она прижалась к нему крепче, отвечая поцелуем на поцелуй, стоном на стон. Он возбуждался все сильнее, всем телом чувствуя ее тело, приникшее к нему.

Рейф снова подхватил ее и понес к ближайшей скале. Убедившись, что никто не увидит их, он поставил ее на ноги, стряхнул с плеч пиджак и уложил Сару на него, нависнув над ней. Она задрала его рубашку, по-кошачьи царапая его спину. Он покрывал легкими поцелуями ее шею, плечи, потянул платье за вырез и обнажил ее грудь. Прежде чем прижаться к ней губами, Рейф досыта насмотрелся на жемчужно-белую в лунном свете округлость. Порыв ветра налетел на них, но ничуть не остудил его желание, но заставил осознать, что он вот-вот стащит с Сары трусики, прямо здесь, на пляже. Ему удавалось контролировать себя гораздо хуже, чем когда ему было восемнадцать.

Рейф прижался губами к шее Сары:

— Мы не можем делать это здесь.

Она вцепилась ему в волосы и заставила посмотреть на нее:

— Это еще почему?

Его кровь вскипала от ее нетерпеливых движений.

— Потому что мы на пляже, лежим на моем пиджаке. Давай хотя бы переберемся ко мне. Я осыплю тебя розовыми лепестками и буду собирать губами клубнику с твоего тела, мы будем пить шампанское в горячей ванне. Я обставлю все так, как не мог позволить себе тогда.

Она замерла, уставившись на него, а потом уперлась руками в его плечи:

— Ты нисколько не изменился.

Он отстранился, удивленно глядя в ее рассерженное лицо:

— Не понял?

— Ты по-прежнему думаешь только о деньгах. — Она сердито оправляла платье. — О вещах, которые ты можешь дать мне. А мне сейчас нужен только ты.

Он понял, что она права, что он чуть все не испортил. Он обнял ее, поцеловал в лоб:

— Ну хорошо, будь по-твоему: останемся здесь.

Она вывернулась из его объятий и резко села:

— Поздно. Вечер испорчен. Я хочу домой, прямо сейчас.