Ты же сейчас не в себе! В любви весь, да, Фокин? Ну, конечно… Молоденькая, благодарная… Старается, наверное, угодить… В рот глядит. А тебе ж только это и надо…

Ленка несла какой-то бред, захлебываясь в рыданиях.

– Заявление пиши. Я предупреждал.

– Думаешь, ты ей нужен? Какой же ты дурак! Вы все дураки… Вас молодой сучке развести не составляет никакого труда… И ребенка чужого повесить.

– Завтра. Без отработки.

– А она, небось, дает тебе, а ее потом тошнит…

Этого уже Фокин слушать не стал. Оборвал вызов. Выругался, отбросив телефон в сторону. И что самое интересное – понимал ведь, что это все бред, а все равно Ленкины слова в голове засели.

– Она врет все, – раздался срывающийся шепот за спиной. Гордей крутанулся. Белка стояла в дверном проеме и, видно, услышала если не все, то многое.

– Белка…

– Меня не тошнит! Я даже представить не могу, что меня кто-то другой тронет.

– Ну и не представляй, – осип Фокин. – Потому что этому не бывать. Я тебя не отпущу. Ты моя навсегда теперь…

– Твоя, – кивнула Белка и на носочках побежала к нему.

– Белочка, я сейчас немного сам не свой… Лучше не надо. Сорвусь.

– Не надо? А я… я, может, хочу!

– Белка…

Белка поджала губы, развязала поясок и позволила халатику соскользнуть на пол.

– Гор ведь…

– Он спит!

– Не надо… через силу… Белка. Мы вполне можем подождать, пока ты ко мне привыкнешь.

– Ну какой ты глупый! Взрослый, а ничего не понимаешь.

– Что я должен понять?

– Я люблю тебя. Очень. Не могу без тебя…

Она жутко стеснялась. И говоря эти слова, сама того не осознавая, обнимала себя руками, прикрывая все то, что буквально секунду назад с такой смелостью предлагала. Фокин с ума сходил от этой картины. От ее слов… В которые просто не верилось. Да только разве эти глаза могут врать? Он шагнул вперед. Нетвердой рукой взял за руку, открывая девочку для себя. Поцеловал судорожно сжатый кулачок.

– И я тебя люблю, маленькая.

Белкина тяжелая грудь дрогнула. Она всхлипнула. Упала в его руки, позволяя себя целовать. Так жарко и сладко, что голова кружилась, и не было никаких сил остановиться. До спальни не дошли. Только спящего сынишку к окну отвернули на всякий случай. И на диван упали. Точней, она упала, а он нырнул головой между ног и… Стыд какой! Она же там вся испачкалась и…

– Гордей…

– Вкусная. Ты такая вкусная…

Белка распласталась под ним, уже ничему не сопротивляясь. Проваливаясь в вязкое болото чувственности, желаний, неги… У-ле-та-я. И тут же ощущая, как он начинает неумолимо в нее внедряться, заставляя подчиниться вторжению конвульсивно сжавшиеся мышцы.

– Ты как? Больно?

Оно было! Да… Но удовольствия оказалось больше. Белка замотала головой, давая команду продолжать. И даже сама сделала первый робкий шаг навстречу, качнув бедрами.

– Черт, Белка.