Они стояли под фонарем, освещающим вход в общагу, над их головами кружился снег, в окне на втором этаже мигала гирлянда, отчего все происходящее казалось еще более нереальным и сказочным. Чтобы убедиться, что это ему не снится, Фокин коснулся подбородка жены пальцами, заставляя ту поднять на него глаза.

– А я и не хочу назад, – заявил он уверенно и, не удержавшись, наклонился и на пару мгновений коснулся мягких губ девчонки своими. Сладкая она была… Такая сладкая, что он бы ее сожрал. А еще Белка, когда он ее целовал, держала глаза открытыми. И такое в них изумление было… И испуг, и шок, и что-то странное, от чего у него тянуло под ребрами. – Ну что? Пойдем?

Держась за руки, они поднялись на третий этаж и повернули налево. По дроге им попадались какие-то люди, бросали любопытные взгляды. И тогда Белка еще сильней сжимала свои тонкие пальчики вокруг его.

– Вот и пришли, – шепнула его жена, останавливаясь у рыжей двери.

– Открывай.

Соседка Белки встречала подругу потоком взволнованных гортанных речей. А как только увидела Фокина, осеклась. Захлопнула рот ладошкой. И с ужасом, но не без любопытства, уставилась на их переплетенные руки. Потом что-то спросила у Белки, дождалась ее ответа и снова затараторила с еще большим жаром, что-то ей доказывая. На что Изабелла лишь покачала головой.

– Ничего уже не изменить. – И пояснила для Фокина: – Зури переживает о том, как мой поступок ее коснется.

– А он может как-то ее коснуться?

– Предполагалось, что мы друг за другом приглядываем, – прошептала Белка, закусывая израненные губы. – Прости, Зури.

Девочка неодобрительно покачала головой и уселась на край кровати. Вот только неодобрение, которое она транслировала на публику, никак не вязалось с тлеющим в ее глазах огоньком.

– Зури – большой фанат романов про любовь, – устало пояснила Белка, когда они с Фокиным спустили вниз последнюю сумку.

– Да?

– Угу. Ей кажется, что это ужасно романтично.

– Что именно? – Фокин взял ладошку жены и провел большим пальцем по трепыхающейся на ее запястье венке.

– То, что вы меня спасли от брака с нелюбимым.

– Ну, так-то звучит романтично, да… – усмехнулся он. – Пристегивайся. Поедем. Я чертовски устал. Хочется уже пожрать и завалиться спать. Или кино посмотрим, м-м-м? Ты любишь кино?

– Да… Да, я люблю. Французское.

– Ну, можно и французское.

Они говорили о таких пустяках! Тогда как ее прежняя понятная жизнь на глазах рушилась. Нет, Гордей Александрович, конечно, красиво говорил. И в моменте даже понятно. А сейчас Белка вот опять задалась вопросом, зачем ему это все… А тут еще телефон зазвонил. Дядя! И такая паника ее накрыла… Такая паника! Белка приложила трубку к уху, но даже вымолвить ничего не успела, слова вставить между дядькиными криками.