Ну зачем, зачем я ему позвонила?! Это какая-то дебильная привычка из прошлого — всегда искать в Алексе поддержку. Знать, что он поймет и примет, что бы ни случилось. Что бы ни натворила!

Да нет, не примет. Не поймет. Пора бы усвоить.

— Не это.

— А что тогда? — Швыряю полотенце в угол и выпрямляюсь. — Похвалишь?

Бросаю взгляд на себя — майка в засохших красных пятнышках. Снова голова кружится. Я сжимаю пальцы в кулаки.

— Напомню. — Алекс задирает подбородок, показывает. Темную щетину разрезают белые черточки. — Пять шрамов на бороде. — Наклоняется. Тычет пальцем: — Семь на лбу.

На голове хуева туча, но ты видела, — криво улыбается. — Когда брила меня налысо.

Отворачиваюсь. Беру губку и протираю стол. Моя первая стрижка не удалась, было дело. Алекса пришлось обкорнать под шесть миллиметров. Оказалось, у него и правда много шрамиков на голове, большинство родом из детского дома. Он там носился, никто особо не смотрел. Я как увидела, дурно стало. Но волосы настолько густые, что скрывают травмы.

Сглатываю.

— Ты их получил еще в детском доме. Это другое.

— Не только. Не знаю, как пояснить тебе. Я себя в год, конечно, не помню, а потом уже ума побольше было, как и самоконтроля.

Но смысл остается тем же: когда что-то сильно нравится, внутри возникает такая нестерпимая потребность, что действуешь порывом. Дем, конечно, умеет слазить с кровати, я сам видел. Но, видимо, он что-то заметил на полу, забыл о безопасности, и резко потянулся.

Я замираю спиной к Алексу. Вытираю щеки. Пару секунд мы молчим, потом он произносит:

— Ты не можешь всегда быть рядом.

— И что делать? — Поворачиваюсь.

Алекс так и сидит за столом, вертит дурацкого жирафа в руках.

— Переждать, Дем научится себя останавливать, даже если что-то капец как нужно.

Я же научился.

Глаза расширяются. Я делаю глубокий вдох-выдох.

Алекс продолжает:

— А пока остается пожалеть, если ушибся. Направить. Поддержать. Потом вообще треш пойдет. Как вспомню пубертат... — Он ежится. — Когда влюбляешься в каждую вторую девчонку. Буквально в каждую, вплоть до того, что по фотографии. Не в смысле хочешь, а именно, блядь, любовь.

Он улыбается, и я чуть расслабляюсь. Заинтригованно слушаю. Алекс раньше на эти темы не говорил.

— Через пару дней отпускает, и думаешь: что это вообще было? Для чего? Зачем? Как это прекратить вообще?

— Прям влюблялся?

— Ну.

По-настоящему, на полном серьезе. Страдал там. Первый брак был просто дебильнейшим поступком.

— А второй?

— Что ты хочешь услышать? — перебивает он чуть резче. Откидывается на спинку стула. — Сама знаешь, как мне было хорошо с тобой. Прекрасная содержанка ответила взаимностью. Но, увы, сохранить не получилось. Я приехал тебя подстраховать, Ива. Если ты не будешь на меня нападать через своих влиятельных друзей. — Вновь смотрит в глаза.