Я подхожу настолько близко, насколько позволяет служба безопасности. Таращусь во все глаза. Алекс морщит лоб от боли. Отвечает на вопросы, благодарит, быстро сжав ладони и кивнув. Потом вдруг оборачивается и смотрит на меня.

Точно так же, как смотрел в больнице, когда я приперлась без разрешения. Когда соцсети трещали от сочувственных RIP. Когда двоюродный брат Николай чуть не прикончил его.

Мы смотрим друг на друга. Алекса усаживают на стул, обкалывают рану на лбу.

Проходит минута. Мы натуральным образом пялимся.

Развод. Запись о том, что брак больше не действителен, что отныне этих людей не связывают обещания.

Развод — неприятное, болезненное слово, означающее новую реальность, которую нужно как-то принять, прожить. Но прежде — отпустить прошлое. Наверное. Как выяснилось, сделать это не так легко, пусть даже разрыв был единственным выходом.

У нас с Алексом так и не случилось последнего разговора. Лишь сухая переписка. Общение через адвокатов. У нас не было последней ссоры, не было шанса на примирение. Не было ничего, что помогло бы пережить расставание.

И сейчас вдруг кажется, что и разрыва не было. В глазах Алекса нет опротивевшей за эти дни холодности, нет заготовленного льда. Я вижу, что ему больно, и понимаю, как сильно он сам испугался. Испугался, что мог разбиться, мог умереть. А потом очухался и пришел в ярость. Да в такую, что полетел в драку, не задумываясь об имидже. Потому что хотел жить. Очень хотел.

Все это я кожей чувствую, ведь знаю эти глаза прекрасно, помню все их выражения. Равский был мне мужем. Не фиктивным, а самым настоящим. Близким, родным человеком. Я видела эти глаза каждый день своей жизни. Я видела в них смех, гордость, злость и... слезы. Я видела в них совершенно разные эмоции.

И сейчас мне хочется подойти и крикнуть: «Как хорошо, что всё в порядке! Я так волновалась!»

Его родной город превратился в поле боя. Чувствуется исходящая от Алекса агрессия. Открытая, темная, обоснованная. То, как он сорвался и накинулся — показательно. С виду спокойный, а внутри — пламя.

Нить между нами почти ощутимая."

"Ему больно, а мне словно вновь двадцать один. И я будто не косвенная виновница произошедшего. Я чистая, наивная Ива. И все, что у меня есть — это сломанная нога и подозрительный, но такой притягательный Раф.

Дежавю столь мощное, что я застываю на месте. Врачи обрабатывают рану на голове, Равский морщится. Но взгляда не сводит. Мир вокруг кружится.

Алекс протягивает руку в мою сторону, разрешая подойти. Я делаю шаг вперед. В этот момент мимо проходят парни из его команды. Борис ведет с собой Джемму.

Она в шикарном длинном платье, с какой-то безумной прической. И макияж как для обложки журнала. Огроменные стрелки, блестки... Ее не узнать даже.