– Давненько я не видел это монументальное полотно! Подумать только: «Лигул на третьем съезде партии самоубийц». Только ты не совсем правильно ее повесил, – с усмешкой произнес Арей.

Уцепившись за стол, Лигул болтался сверху и, видимо, возмущенно визжал, дергая ногами. Самоубийцы, столпившиеся уже внизу, на бывшем потолке, вежливо ждали, пока глава Канцелярии разожмет пальцы.

– Я переворачиваю ее каждую неделю, – похвастался Меф.

– Чтобы дать малютке Лигулу оценить радость полета? Очень заботливо с твоей стороны, – хмыкнул Арей. – А видишь вот этого самоубийцу слева? Ну, который собран по кусочкам на выходе из мясорубки?"

"– Без головы?

– Нет, рядом.

Это сам художник. Лигулу не понравилось, как у него прорисованы уши. Он почему-то убежден, что в жизни уши у него гораздо меньше.

– Разве? – усомнился Меф.

– Ты случайно не тот художник? Он тоже мяукнул «разве?» на замечание Лигула… А теперь к делу! Где эйдос валькирии-одиночки? Почему я до сих пор его не вижу?

Меф улыбнулся торопливой, неловкой улыбкой человека, который хотел незаметно уйти из гостей, но его поймали на пороге.

Отвечать не имело смысла. На риторические вопросы отвечают только дураки.

– Мрак шлет депешу за депешей. Не усложняй курьерам жизнь! Очень скоро Канцелярия может потерять терпение и просто прислать тебе дарх. Понимаешь? – спросил мечник, с каким-то странным сочувствием взглянув на Мефа.

– Ну и пускай присылает, – сказал Меф легкомысленно.

Арей провел языком по сухим губам. Меф узнал это движение – быстрое, почти змеиное. Так Арей нередко делал, когда, высыпав на стол песчинки захваченных эйдосов, бережно сметал их гусиным пером к центру стола.

– Боюсь, ты не представляешь последствий своих слов. Дарх по определению не может быть пуст, – сказал мечник веско. Сердце Мефа пропустило один такт. Затем два или три раза отработало ровно и пропустило еще один. Он понял.

– Пустой дарх немедленно отберет у тебя твой собственный эйдос. Странно, что Лигул до сих пор не прокрутил эту комбинацию, – протянул Арей, разглядывая болтавшегося на перевернутой картине горбуна.

Тот, жадно прислушиваясь, перестал дергать ногами.

– Хотя я, кажется, догадываюсь, отчего он тянет.

Вообрази себе ситуацию, при которой твой эйдос оказывается в твоем же дархе. При этом раскладе ты добровольно отрекаешься от своей души. Фактически сам становишься собственным поработителем. В результате ты будешь, конечно, служить мраку, но всему мраку, а не конкретно Лигулу… Сейчас же наш малютка сам мечтает получить твой эйдос в свой дарх. Иметь эйдос повелителя мрака в своем дархе – это уже кое-что. Ты будешь главой мрака, а Лигул – твоим хозяином. Ощущаешь разницу?

– Есть такое дело.