О мою преграду он сломал бы кулак, не более того.

Даф виновато кивнула:

– Я ошиблась маголодией. Стоило применить другую, пробуждающую совесть. Но тогда он принялся бы ныть, а это долго. Не бойся, он очнется.

Меф огляделся. Узкий коридорчик завершался дверью, из-за которой доносились возбужденные голоса. Меф примерно представлял, какие оргии способна устраивать Улита, поэтому, толкая дверь, ожидал увидеть что угодно, но то, что он в конечном счете увидел, удивило даже его.

Крутые парни, а было их человек пять, абсолютно одетые и бледно-зеленые, жались к шкафчикам. Перед ними, подбоченившись, стояла Улита.

Рядом с ней на полу, держась за разодранную руку, из которой хлестала кровь, сидел еще один «крутой». Он стонал и тихо матерился.

Буслаев окликнул Улиту. Ведьма раздраженно обернулась. Ее глазные зубы, выпачканные в крови, были выдвинуты. Волосы растрепались. Глаза, с сузившимися и почти пропавшими зрачками, полыхали желтым огнем. Даже привычного человека это могло напугать, что уж тут говорить о бедных лопухоидах?

Меф невольно попятился. Он был совсем не уверен, что Улита его узнала.

– Чего тебе, Буслаев? – хрипло спросила ведьма.

– Ничего… Мы волновались…

– Волнуйся лучше о них! Мне надо кое с кем разобраться."

"– По-моему, ты уже разобралась, – осторожно сказал Меф.

Яростный взгляд ведьмы, обращенный к нему, медленно погасал.

– С дамой надо обращаться вежливо. Особенно если она просто хочет поговорить. Вам все понятно? – рявкнула она, обращаясь к крутым.

Те прижались к стене. Улита брезгливо отвернулась.

– Ладно, пошли. Все равно тут нечего делать. Пока, кролики! – сказала она и вышла вслед за Буслаевым и Даф.

– Неудачное утро? – спросил Меф, чувствуя, что идущая рядом с ним ведьма дрожит от гнева.

– Все начиналось нормально, – нервно сказала Улита. – Мы познакомились ночью у одного ресторанчика. Они пригласили меня и попытались подпоить. Ослы! Ты же знаешь, я могу выпить три ведра. Потом они повезли меня сюда. Я поехала забавы ради. Лишь бы забыть Эссиорха… Я рассчитывала поболтать и слегка развеяться, но тут этот хам, это мерзкое быдло назвал меня знаешь как?

– Как? – спросила Даф.

Улита пристально уставилась на нее:

– Ты бы как меня назвала?

– На их месте или на своем? – уточнила Даф.

– На их.

Даф задумалась. Тут главное было не предположить лишнее.

– Оценивая интеллект этой публики, они могли называть тебя «классной» или «клевой». Ты обиделась на «клевую»? – наивно спросила она.

– Ничего подобного, у меня современные взгляды. Мне говорили и не такое. Но этот парень вывел меня из себя. Он назвал меня «жирной коровой» и спросил, сколько я заплачу ему, если он меня поцелует! – произнесла Улита дрожащим голосом.

– Вот сволочь! Это он был с прокушенной рукой? – спросил Меф.