Порой это действительно так, но лишь когда она закрывает или прячет крылья, – произнес Фукидид загадочно.

«О ком это он?» – заторможенно подумал Меф и вдруг почувствовал, что гнев его куда-то улетучился. Вышел, как газ, когда придерживаешь пробку шампанского.

Меф обернулся и посмотрел на златокрылых. Так и есть. Действительно смотрят, все как один. Он увидел, как Фукидид подозвал к себе блондинчика и что-то негромко шепнул ему. Тот кивнул, и флейта вновь оказалась у его губ."

"– Ну! Давай! – поощрительно сказал Фукидид блондинчику.

Меф рванулся к нему, надеясь, что успеет выбить мечом флейту. Блондинчик не без ехидства позволил ему приблизиться метра на три, а затем, мгновенно надув щеки, выдохнул. Ловкие пальцы забегали по клапанам. Маголодия толкнула Мефа в грудь, завертела в водовороте. Дважды что-то ослепительно полыхнуло у него перед глазами, а затем Буслаев оказался в том сверкающем игольном ушке, через которое уходят в знойную вечность караваны верблюдов.

Меф успел подумать, что это все, конец и притом конец глупый и бездарный, но неожиданно воздух сгустился и вновь стал морозным. Перед Мефом выросла деревянная дверь. Она единственная существовала в мире. Вокруг была лишь тьма. Огромная, заваленная снегом до уровня колена, дверь уходила ввысь и терялась в метели. Буслаеву, находившемуся в странном, словно подвешенном состоянии, померещилось, что это дверь в Эдем. Если не главная, то одна из секретных, которые, как известно, маскируются под самые обычные двери.

«Конечно, мне ее не откроют! Куда мне в Эдем? Вот уж подгадили златокрылые!» – подумал он, разглядывая дверь с обреченным вниманием. Неожиданно что-то родное кольнуло его глаз. Он увидел, что на двери гвоздем нацарапано слово, которое никак не могло быть нацарапано на двери Эдема. Разве что кто-то из нераскаявшихся грешников постарался, прежде чем его утащили в Тартар темные рати. Но и это было сомнительно.

Меф огляделся. Из мрака мало-помалу проступили занесенная улица и разновеликие дома, тесно, как в строю, жавшиеся один к другому каменными боками. «Ага, значит, все-таки Москва!» – подумал Меф, различая на одном из домов рубиновые буквы с названием магазина. Так, значит, блондинчик не убил его! Маголодия, вырвавшаяся из его флейты, была маголодией телепортации.

И куда, интересно, златокрылые направили его? Неужели?.. Не позволяя себе до конца додумать эту смелую мысль, Меф потянул дверь на себя. Обычный лопухоидный подъезд «сталинского» дома. Неширокая площадка и круто уходящие вверх ступени. Сладковатый запах мусоропровода мешается с типографским запахом рекламных листовок. Железная клетка лифта.

На середине лестницы сидел человек. Голова его была низко опущена, точно он разглядывал что-то на ступеньках.