– Только глупцы верят в то, чего не видят собственными глазами. – Несколько смущенный своим ответом, который скорее подходил Факсману, Диринг устремил на друга задумчивый взгляд.

– Петля на шее затянулась слишком сильно? – Линдси устроился на своем обычном месте.

– Я бы предпочел это не обсуждать. – Тем не менее по непонятной даже ему самому причине он продолжил говорить: – Я на распутье и никак не могу решить, то ли мне придушить жену, то ли зацеловать ее до потери сознания.

– Лично я считаю, что поцелуи намного приятнее и вполовину убедительнее. – Остроумие Линдси было его самой привлекательной чертой.

Последовало долгое молчание. – Каковы бы ни были ваши разногласия, тебе следует помнить одну вещь.

– Какую? – Ему надо было отрезать себе язык, чтобы не задать этот вопрос.

– Если мы говорим о привлекательности того или иного аспекта или черты характера, тебе нельзя забывать: ты женился на женщине, стоящей намного выше тебя на социальной лестнице. Не давай ей повода об этом вспомнить.

– Странно, что ты не получаешь кулаком в нос еще чаще. – Диринг сделал знак лакею. Он не посчитал слова Линдси смешными – по правде говоря, в глубине душе беспокоился по этой же самой причине.

В доме два последних дня было необычайно тихо. И неважно, что в течение десяти месяцев были недели, когда ни он, ни Шарлотта не произносили ни одного слова. После того, как он услышал ее веселый смех, ощутил вкус ее губ и был уже так близок к познанию ее тела, молчание было особенно тягостным. Оно наполняло не только каждый угол дома, но и все уголки его души.

Тишина принесла с собой грозное предостережение: обстоятельства могут измениться навсегда.

Совсем недавно Диринг считал, что Шарлотта может полюбить его, но теперь сомневался в этом. Все казалось необычным, неправильным. Шарлотта перестала регулярно играть на фортепиано, и это тревожило его больше всего.

– О чем ты думаешь? Ты замер, словно каменная статуя.

Лакей принес выпивку, и Диринг, сделав глоток, вернул свою обычную невозмутимость."

"– С какой стати ты отправился на прогулку с Мэллори? Он – обычный франт с Мейфэра, имеющий слишком много свободного времени и недостаток красноречия. Этот человек вечно лезет не в свое дело.

Я же говорил тебе, что ему нельзя доверять. – Диринг сделал еще один глоток. Дорогой бренди имел отличное свойство сглаживать бурные эмоции и делать их контролируемыми.

– Предпочитаю, чтобы Мэллори считал меня своим другом. Этого человека лучше держать на виду. Он не так прост, как кажется.

Линдси не преувеличивал, и Диринг не стал развивать тему. Он слишком хорошо помнил, почему избегал Адамса, хотя тот куда-то делся, когда это имело самое большое значение. Когда Диринг женился на Шарлотте.