Сколько раз в детстве Шарлотта помогала сестре спасти положение, которое могло стать весьма неприятным? Слишком много – не сосчитать. Это и разбитые фарфоровые статуэтки, и порванные или измазанные в траве юбки… Все это, конечно, в сравнении кажется безобидным. Но ведь это было только начало. А на этот раз действия Луизы полностью изменили ее жизнь.

Шарлотта вышла из экипажа, надела капюшон, расплатилась с кучером и поспешила вверх по ступенькам уличной лестницы к входной двери. Медный дверной молоток, выполненный в форме головы льва, казалось, злобно оскалился на непрошеную гостью.

Она заставила себя постучать, опасаясь, что промедление лишит ее решительного настроя.

Дверь открыл престарелый дворецкий, который не выказал ни доброты, ни гостеприимства. Шарлотта вздернула подбородок, стараясь придать себе высокомерный вид. Физиономия высокого и чопорного слуги казалась уменьшенной, словно кто-то положил на нее ладонь и сдвинул все части лица к центру. Шарлотте захотелось расхохотаться, что, разумеется, было неприемлемо и неприлично, и она едва сдержалась.

– У меня послание для лорда Гордона.

 – Она не передала дворецкому карточку и не назвала своего имени. Каждое мгновение, которое она оставалась на ступеньках перед дверью, угрожало ее репутации.

– Хозяина нет дома. Могу я получить вашу карточку?

Отчаяние – она ничего не смогла сделать – заставило ее промолчать.

Дворецкий, похоже, не желавший ждать ни минуты, повторил.

– Итак, вы желаете оставить карточку?

Шарлотта пробормотала невнятные извинения, развернулась, сбежала вниз по ступенькам на улицу и огляделась в поисках наемного экипажа. Она собрала всю свою смелость в кулак, проехала через половину города и постучала в дверь, рискуя своей репутацией, а лорда Гордона не оказалось дома.

Придется все повторить или найти другой способ поговорить с ним от имени Луизы. Увы, проблема оказалась сложнее, чем она рассчитывала.

Глава 12

– Интересно, почему в последнее время при виде тебя я всякий раз вспоминаю о финансовых потерях? – Линдси похлопал себя по карману. Этот символический жест должен был означать, что его финансы находятся в не самом хорошем состоянии.

Смысл вопроса был вполне понятен Дирингу.

– Возможно, потому, что не так давно ты совершил неразумные вложения? – Он ни минуты не сомневался, что его друг заключал пари на все, но насколько беспринципной или опрометчивой была ставка – совсем другой вопрос. Их дружба процветала на безусловном уважении привычек и пренебрежении к тайным делам друг друга. Именно по этой причине Диринг никогда не заглядывал в книгу пари «Уайтса».

– А здесь, полагаю, все идет плавно, без сбоев. – Линдси криво ухмыльнулся. Эту улыбку женщины часто считали завораживающей.