Наоборот, одна длинная лапища полностью сграбастала за талию, приподнимая на цыпочки, обездвиживая так, что я даже руки, прижатые к его груди, не могла вытащить, а другая крепко зафиксировала затылок, чтоб не дергалась и позволяла и дальше терзать свой рот.

Я замычала, ерзая всем телом, выворачиваясь, пытаясь не пустить наглый язык, но проиграла по всем позициям. Просто проиграла грубой силе. Да еще и, тяжело дыша, вынуждена была не только разомкнуть губы, но и втянуть в себя его запах, ставший тяжелее и насыщенней, и это было контрольным выстрелом по моему самообладанию. Проклятый гоблин целовал так, словно через пять минут наступит конец света, и надо получить от жизни все. И, в первую очередь, меня.

И позже я буду находить себе оправдания, логические объяснения своему поведению. Но это будет позже.

А в этот момент я лишь задрожала, одурманенная его действиями и его запахом, перестала противиться, даже немного обмякла в сжимающих меня объятиях. И гоблин радостно этим воспользовался, делая поцелуй еще более развязнее и откровеннее, всеми своими действиями вызывая в моей, летящей куда-то прочь, голове дополнительный дурман. Неизвестно, сколько времени прошло, руки его уже не стискивали, а гладили, ласкали, губы не настаивали, а изучали, дарили... Черт! Удовольствие? И я, кажется, совершенно потеряв стыд и самообладание, застонала ему в рот, признавая свое поражение...

Глава 6

И тут раздался резкий свист, хлопки и крики:

- Батя, это пи**ц, как круто!

- УУУУУУУ!

Я опомнилась сразу, дернулась, оттолкнула от себя не ожидавшего такой энергичной реакции гоблина и стремительно ушла в раздевалку. Быстрее, быстрее, прочь! Прочь отсюда!

Мысли мои скакали, как белки, без какого-либо контроля и системы, голова кружилась, ноги спотыкались.

Я услышала за спиной медвежий рев:

- Работаем, недоумки!

И ускорилась, надеясь, что проклятый гоблин отвлечется на своих вассалов и оставит меня в покое. Мне нужен был покой. Хотя бы для того, чтоб ноги перестали дрожать. И сердце из груди выскакивать.

Но надеждам моим не суждено было сбыться.

Гоблин, как настоящий стратег, понимая, что добычу надо брать тепленькой и дезориентированной, догнал меня уже в раздевалке, опять без разговоров дернул на себя и, не дав опомниться и возразить, напал на мои губы с еще большей яростью и силой, чем до этого. И это было понятно. Здесь не находилось сдерживающих факторов в виде наблюдающих за нами подчиненных. И вообще, похоже, никаких стоп-кранов, которые могли его останавливать ранее. Словно я, своим глупым непротивлением, дала полное согласие творить со мной все, что ему заблагорассудится. И сорвала какие-то внутренние запреты.