И вышла через центральный вход. Отпустив охрану.

Конечно, я не сомневалась, что отцу сразу же доложат, но мне было плевать. Я не пленница. И не послушная овца. Не хочу.

Я тогда еще не знала, чего я хочу, но чего не хочу, понимала отчетливо.

Приехала в аэропорт и взяла билет на первый попавшийся рейс. В большой областной центр, за тысячу километров от Питера. Без конца вибрирующий телефон я выбросила в урну.

Села на обычный лоукостер.

И на новом месте какое-то время просто приходила в себя. Жила в гостинице, бродила по городу, рассматривая исторический центр. Было лето, но не жарко. И не промозгло. Большой город, наполненный рабочими, металлургами, строителями, шумел и жил своей размеренной жизнью. Успокаивал.

Отец меня нашел быстро. Я и не скрывалась. Но прилетать запретила. Просто сказала, что , в случае давления, устрою в прессе такую шумиху, что его репутации это не понравится. Отец орал по телефону, что на репутацию ему положить, что я - неблагодарная тварь. После этого я вообще перестала брать трубки. Конечно, я прекрасно понимала, что отец меня не оставит в покое, что его люди будут приглядывать. Но, честно говоря, на это было наплевать.

Я в кои-то веки вздохнула свободно. И почувствовала себя в блаженном одиночестве.

Без планов.

Без будущего.

Без обязательств.

Никому ничего не должна.

Никто.

Обычная женщина. В обычном мире.

И это было правильно.

Это воспринималось, как свобода.

Я устроилась на работу, практически сразу. Мой начальник, самодур, деспот и грубиян, немного походил на отца, поэтому никакого отторжения не вызывал. Я знала, как надо обращаться с такими людьми и на что надо реагировать. Вызывало опасение только то, что он, довольно молодой и привлекательный мужчина, этакий брутальный самец с повадками борца-тяжеловеса, посмотрит на меня с определенным интересом. Тогда пришлось бы увольняться. Но Паша Носорог никакого интереса, кроме рабочего, ко мне не проявлял, и уже одним этим приятно выделялся среди многих. Его заместитель вообще вел себя странно: говоил мало, смотрел много, делал какие-то намеки. Но я по привычке игнорировала, зная, что, если не давать повода, то все успокоится.

Повода я не давала, отношений не желала никаких. Мне очень нравилось мое новое состояние безвременья. Застывшей в янтаре мушки. И менять ничего не хотелось. Жаль, что далеко не все были такого же мнения.

И особенно жаль, что в последнее время я сама сильно сомневалась в правильности принятых решений.

Сергей после неудачного и несвоевременного предложения уехал куда-то и не возвращался.

Я же вернулась домой и какое-то время не выпускала телефон из поля зрения. Ждала. Чего-то ждала.