– Вы… плохого обо мне мнения, Гермес Аркадьевич, – мрачно проговорил старый колдун, – как вам в голову пришло, что я способен лишить семью крыши над головой? Или требовать выкуп у своего друга и начальника? Это же не часы и не табакерка!

– Тем не менее, – Аверин холодно встретил его взгляд, – мне претит способ зарабатывать деньги подобным образом. Вы ведь… профессионал, Алексей Витальевич?

Меньшов криво усмехнулся:

– Вы хотели сказать «шулер»? Нет, хотя мне часто приходилось им притворяться во время многочисленных заданий. Я действительно профессиональный игрок, у меня разработана целая система для выигрыша. Кроме того, у меня фотографическая память. Это очень помогает в игре, особенно если колода не новая и на рубашке остаются заломы или потертости. И я действительно не брезговал… такого рода заработком, неплохая прибавка к жалованью. Но это было давно. У меня, знаете ли, никогда не было ни поместья, ни собственного жилья. Даже та квартира, в которой я жил несколько лет в молодости и которую наверняка отлично помнит Владимир, на Невском, принадлежала моему другу и вашему отцу.

– Отцу? – удивился Аверин. – Квартира в особняке Энгельгардта? Вы жили там? Эта квартира перешла мне по наследству. Именно ее я продал, чтобы купить свой дом.

– Вот видите, – усмешка Меньшова стала шире, – а мне по наследству перешли только долги и полусгнивший домишко у черта на куличиках. С продажи которого даже эти долги не удалось покрыть. Но оставим это, думаю, стоит вернуться к истории с домом Светловых.

– Да, вы правы. Если я необоснованно заподозрил вас в нехороших намерениях, прошу простить меня.

– Не стоит извиняться. Выслушайте меня сначала. Не помню, говорил я вам или нет, но Николай Иванович Светлов, сын Ивана Григорьевича, очень азартный игрок. В его жизни из-за этого было много некрасивых историй, даже растрата казенных денег, в результате дорога на государственную службу ему теперь заказана. Но не суть. Я не играю с больными азартом людьми, и с пьяными не играю. Но в этот раз обстоятельства сложились так, что мне пришлось. Когда в субботу я пришел в Собрание, Николай Иванович уже был подшофе и, похоже, успел проиграться, потому что подошел ко мне и попытался попросить денег в долг. Я, само собой, отказал ему. И от остальных, к кому он подходил, он тоже, по всей видимости, получил отказ. Поэтому, пребывая в расстроенных чувствах, он вскоре хлопнул дверью. Однако спустя минут сорок вернулся, еще более пьяный и с бумагой в руках. С ней и сел за игральный стол. Я сразу заподозрил неладное. И подойдя, убедился, что не ошибся. Николай Иванович успел не только посетить какой-то из окрестных кабаков, но и попал на прием к не слишком щепетильному нотариусу, который помог ему составить и подписать закладную.