Несколько пачек купюр достоинством по сто и пятьдесят рублей, две коробки, одна с золотыми червонцами, а вторая с серебряными рублями. В одном из отделений хранились весьма дорогие часы. В соседнем лежала инкрустированная изумрудами табакерка, а рядом с ней – массивный золотой перстень с фамильным гербом. Под перстнем находился белый конверт. Меньшов указал на него.

– Достаньте, пожалуйста, этот конверт. Возможно, в нем разгадка странного поведения Матвея.

Аверин взял бумагу и поднялся. Конверт оказался не заклеен, и колдун вытащил из него сложенный вдвое лист с синими печатями.

– Что это?

– Как вы сами видите, закладная, – вздохнул Меньшов, – на особняк Светловых в Москве. Единственная недвижимость, принадлежащая отцу Матвея и его семье.

– И… что же она делает у вас? – нахмурился Аверин и, еще раз бросив взгляд на сейф, внезапно всё понял. Он вспомнил, о чем предупреждал Владимир перед началом вечера.

– Так это всё… ваши, так сказать, «боевые трофеи»?

Старый колдун усмехнулся и развел руками:

– Грешен, не буду отрицать. Не могу себе отказать в удовольствии иногда посетить Московское собрание и сыграть партейку-другую.

– И… в одной из таких «партеек» господин Светлов проиграл вам свой дом?"

"– Да, именно. Не далее как в прошлую субботу. Вы не представляете, на что способны люди в угаре азарта. Вот, посмотрите сами, в основном в сейфе обычные вещи, которые часто оказываются на кону, когда у игрока заканчиваются наличные деньги. Но чего только не бывает. Однажды у одного знаменитого оперного певца, не буду называть его имени, я выиграл сольный концерт на дому. И он приехал и исполнил несколько своих самых известных арий, да так, что соседи потом мне еще неделю намекали, чтобы я не слушал свой патефон настолько громко.

Меньшов тихонько рассмеялся старым воспоминаниям, а Аверин, бросив хмурый взгляд на трофеи, спросил:

– И что же вы делаете с этим… богатством? Сдаете в ломбард?

– Да что вы, право слово, не делайте из меня злодея. Это личные вещи, многие из них дороги своим хозяевам. Я храню их в сейфе, пока игроки не смогут выкупить проигранное или отыграть обратно.

– А эта бумага… – Аверин с легкой брезгливостью поднял листок двумя пальцами, – что вы с ней будете делать теперь? Ведь хозяин дома точно не сможет его выкупить. А господин Светлов-старший умер, и тоже не в силах ничего за нее дать.

Лицо Меньшова потемнело. В глазах мелькнули гневные огоньки.