– А до меня доходили слухи, что вы совсем недавно подавали Ивану Григорьевичу прошение о разрешении на дальнейшее его исследование. Или я ошибаюсь?

– Нет, вы не ошибаетесь. – Она подала знак официанту, постучав ногтем по бокалу, и тот, поклонившись, исчез. – Я действительно хотела возобновить свою старую работу. Но только потому, что я хотела попробовать найти способ сделать заклинание лучше, без… таких ужасных последствий. Но, думаю, вам известно, что Иван Григорьевич ответил отказом.

– Да.

– Так, одну минуточку, – вмешался Аверин, – я должен узнать, что это за заклятие.

Взгляд Натальи Андреевны снова стал непроницаемым:

– Ему даже название не успели дать, потому что запретили еще до его завершения и проверки. Суть его заключалась в том, чтобы вернуть стареющему человеку молодость, обновив его тело.

– Обновить? Каким образом? Вы хотите сказать, что изобрели средство, способное остановить старение?

Она кивнула:

– Так и есть. Возрастные болезни, изношенность, травмы – всё это должно было исчезнуть. Полное обновление. Организм возвращается в состояние, свойственное ему в шестнадцать-восемнадцать лет.

– Ничего себе… и… какова цена? Дело ведь в ней?

– И в ней тоже. Эта техника работала только с женщинами. И заключалась в том, что женщина, под руководством чародейки, беременела и по мере роста плода забирала у него жизненную силу. К концу срока беременности она обновляла свой организм, а плод, соответственно, погибал.

– Хм… звучит довольно жутко, – Аверин поежился.

– Я искала другие пути, не думаете же вы, что я всерьез собиралась оставить всё в таком виде? Но, к сожалению, донором в этом случае мог выступать только нерожденный ребенок. И поэтому исследования пришлось прекратить, а на технику наложить запрет.

– Вот видите, как важно Хранилище? – Меньшов посмотрел на Аверина с легкой улыбкой. – Понимаете, что будет, если хотя бы это заклятие попадет в руки хм… не самых порядочных людей? А ведь оно довольно безобидное, заметьте. Там хранятся вещи похуже, и намного.

Появился официант с полным бокалом и поставил его перед Натальей Андреевной. Чародейка повертела его в руке:

– Простите, Гермес Аркадьевич, – каким-то сдавленным голосом произнесла она. – Я пока не смогу быть вам полезна. Не будете ли вы столь любезны на минуту оставить меня с коллегой наедине?

Молодое лицо чародейки оставалось холодным и спокойным. Но ее тон выдавал сильное напряжение. Что происходит? Разговор с Меньшовым срочный и настолько важный? Она сболтнула лишнего? Аверин решил, что лучше уйти и понаблюдать за проректорами со стороны.

– Конечно, – он поднялся. Вернулся за свой стол, подозвал официанта и попросил десерт и чай. И принялся наблюдать за парочкой.