А вездеход действительно от храма повернул направо – в бездорожье…

Прошло без малого полчаса, когда с ободранными боками, проклиная все на свете, они вырулили на крутой обрыв заросшей камышами речушки и с трудом вписались в узкую тропу между пропастью и краем смородины. И… сердце едва не выскочило из груди!

– Стоп! – завизжала Алла, хватаясь зачем-то за рычаг.

Он врезал по тормозам и смотрел, покрываясь холодными мурашками. Потом осторожно покинул машину, подошел на цыпочках.

Берег в этом месте сильно подмыло – да и не приспособлена дорога для тяжелого транспорта. Под весом двухтонного автомобиля сместился пласт обрыва, ухнул в реку… Он присел на корточки, изучил протектор последней проезжавшей машины. Сомнений не было – мощные широкие шины с четко продавленным узором могли принадлежать только вездеходу. Следы обрывались на краю обвала…

Он вытянул шею и вновь почувствовал теснение в горле. В том месте, куда по логике вещей ухнул вездеход, красовался глубокий черный омут. Стена отвесно уходила в воду, река давала излучину, а прямо под обрывом вращалась обширная неторопливая воронка.

Он вернулся в машину и как-то странно посмотрел на Аллу. Девушка съежилась.

– Ну ни хрена себе… – передернуло Генку. – Не такой уж он, оказывается, и вездеход… Мне кажется, скоро счет жертв пойдет на второй десяток.

– Я чувствовала, – вздохнула Алла. – А вы мне не верили…

– А мы и сейчас тебе не верим, – дрожащим голосом заявила Чеснокова. – Давайте выйдем, посмотрим?

– Я с вами, – простонала Катя…

Они стояли на краю обрыва, угрюмо всматривались в черную бездну, ставшую новым пристанищем всемирно известной коллекции. Судьбе людей, находившихся в машине, трудно было позавидовать. От удара о воду они должны были потерять сознание, а потом уж поздно принимать какие-либо меры…

– Жуть рогатая, – вздохнул Генка. – Ну что ж, по крайней мере мы знаем место, где можно кое-что выловить… Послушай, Максим, а меня тут посетила глубокая идея. Почему бы нам…

– Нет, – отрезал Максим.

– Я не говорю, что сегодня. Но почему бы нам когда-нибудь…

– Нет, – отрезал Максим.

– Какие мы, черт возьми, суеверные, – метнулась на сторону Генки Чеснокова. – А вопрос, между прочим, можно ставить ребром. Враждующие партии приказали долго жить. Гражданку Канады от дела решительно отвергаем (Катя что-то булькнула, но всплеск души остался без внимания). Рыжий дядька, если и придет в себя, ни черта не поймет. Двое в Чахловке – покойники. Двое в лесу – не знают, куда поехал джип. Парни, нырнувшие в обрыв, если и трудились в военной контрразведке – вполне, может статься, действовали частным порядком. Так что извини, Максим, имеется сильное подозрение, что об этом омуте знаем только мы.