– Не уедут они далеко, говорю, не отпустят их лесные духи…

– М-да уж, – почесал загривок Генка. – Что и говорить – диагноз…

Похоже, у всех немного съехала крыша. Он твердил себе, что не может оставить в лесу мертвую девушку. Какой бы ни была, а не мог ее бросить на съедение зверью. Плевать на Ройда, плевать на потомка Даши Красавецкой – эту публику не жалко… Все его прекрасно поняли, даже Алла, хотя и отказались возвращаться в Чахловку. Он помчался один – благо маршрут давно выверен, а лихие люди кончились – одних уж нет, а те далече… Он вырвался из леса, гадая, из чего будет делать волокушу, подбежал к тому месту, где лежали неподвижные тела… и аж присел от изумления, обнаружив, что Катя пытается приподняться, харкая кровью! Не зря, выходит, вернулся. Он рухнул на колени, перевернул ее на спину.

– Максим… – Она едва шевелила губами, закрывая ладошкой рану в нижней части плеча, словно стеснялась. – Ты пришел… а я уж думала…

– Не судьба тебе сегодня загнуться, – отрезал Максим. – Давай без сантиментов. Сейчас я тебя раздену, перевяжу, потом взвалю на плечо и прогуляюсь с тобой по лесу. А у тебя одна задача – поменьше стонать.

– Со мной все в порядке?..

– Ну, не сказать, что все, – он чуть не засмеялся. – Рана вроде бы сквозная, хотя крови ты потеряла много. Месяц в частной лечебнице за тысячу сибирских рублей, где, надеюсь, тебе не станут докучать расспросами о генезисе болезни. А потом собираешь манатки и уматываешь в свою Канаду.

Когда он вышел из леса, оправившийся от потрясения Генка, надувая губы, изображал духовой оркестр с литаврами. Алла пучила глаза, гадая, что такое хорошо, а что такое не очень. А Чеснокова, дабы убедиться в невероятном, но факте, опустилась на корточки и немного прошлась по-гусиному, вслушиваясь в звуки, издаваемые «покойницей».

– Прекрасно, когда люди не умирают, – выразил Генка почти гениальную мысль и предложил плечо в качестве опорной площадки.

Парней из «Иртыша» распутывать не стали – сами когда-нибудь распутаются. Отволокли в кусты и бросили комарам на съедение. Катю пристроили на заднее сиденье."

"– Живо рассаживайтесь, – бросил Максим, проверяя зажигание. – Хватит уже, подурковали.

– Последняя придурь, если позволишь, – скромно кашлянула в кулачок Чеснокова. – След вездехода с другим не спутаешь. Сомневаюсь, что они поедут через Астаховку – наверняка попрутся объездными путями вдоль Курепки. Слишком уж заметная машина. Давай за ними прогуляемся, а, Максим?

Он задумался. Устами ребенка глаголала истина: минуя Астаховку, они быстрее доберутся до нормальной больницы.