Далеко ли это благодатное место? Да нет, рукой подать – стоит Волчью балку перейти, Сироткин бор да пересохший Горячий ручей…

Максим напрягся – а почему родственницу Даши Красавецкой интересуют заброшенные деревни? Почему она задает наводящие вопросы? Последующий вопрос еще больше озадачил."

"– А колдуны в заброшенных деревнях водились?.. Ну, я имею в виду, когда они еще не были заброшенными… – она поставила многозначительное многоточие и скромно опустила глаза.

Писарь поперхнулся, поставил стакан и заморгал.

– А кто ж их знает-то, душечка? Какой только публики в этих местах не водилось… Ну, в принципе, да – какая же уважающая себя деревня не имела собственного колдуна? Навроде почитаемого жителя.

Была такая категория – вежливец: ну, это колдун на сибирской свадьбе, оберегал праздник, а особенно молодых от порчи. Сидел такой надутый в шапке, всеми распоряжался и всем хамил, – писарь меленько хихикнул. – Лешие водились в наших краях – на охотников особенно любили капканы ставить, кикиморы болотные, водяницы – это такие русалки, которые получались из крещеных утопленниц. К нечистой силе отношения не имели… Ты сказочками интересуешься, девочка?

– Ну почему же, – заступился за спутницу Максим.

 – Деревенские колдуны персонажи отнюдь не сказочные.

– Самые реальные, – согласился писарь. – А главное, пользу приносили обществу огромную. Боялись их – обходили за полдеревни, а если уж колдун помирал, то хоронили в таких местах, куда потом ни разу не ступала нога человека… Скажи-ка, девушка, а тебя этот вопрос про колдуна абстрактно волнует или конкретную личность заприметила?

– Абстрактно, – поспешил Максим.

– Не совсем, – поправила Катя.

И выплюнула, словно пистолетную обойму: – Ходил в лохмотьях, немолодой, коротенький, страшный, седой, морда круглая, борода… Глаза… ерные, вдавленные в череп, обжигающие… И самая характерная примета – рваный горизонтальный шрам под левым глазом – словно медведь когтем провел… – она чуть не задыхалась от волнения, сглотнула, словно проглотила теннисный мячик.

В каморке волостного писаря настала тишина. Вихри носились в голове. «Странно, – подумал Максим. – Всегда считал, что если я чего-то не знаю, то этого не существует».

Писарь как-то позабыл про свой «свободный разговорный». Заинтригованно рассматривал невесть откуда взявшуюся девицу, почесывал козлиную бородку. «Не дай бог еще про клад спросит», – мелькнула мысль.

Но Катя молчала. Ждала ответа.

– Ишь ты какая, – помотал головой Сидорчук. – Ты так говоришь, словно ясно видишь этого чудика перед глазами… Боюсь даже спрашивать, откуда он у тебя в башке завелся. Увы, не знаком мне данный персонаж. Но вот что я тебе скажу – колдуны, они тоже люди.