Там ведь тоже есть разумные люди, которые понимают, что Олинфу гораздо выгоднее быть с Филиппом в союзе, чем во вражде.

В это время в шатер вошел гонец. Все обернулись к нему.

– Царь! – сказал он. – Олинф изменил тебе.

Филипп сверкнул своим единственным глазом.

– Как?

– Олинфяне почувствовали опасность. Не доверяют тебе. Отправили послов в Афины просить помощи.

– Вот что?.. – зловещим голосом сказал Филипп. – Значит, они договор со мной нарушили? Тем хуже для них. – И вдруг весело улыбнулся. – И тем лучше для нас. Теперь уже они не смогут вопить, что Филипп – вероломный союзник. Я не нарушал договора. Нарушили они – значит, мы вправе вступить с ними в войну! Теперь остается одно – в поход на Олинф немедля!

И снова, подняв сарисы, двинулись македонские фаланги Филиппа. Снова загудела земля под копытами могучей конницы, загрохотали колесами деревянные сооружения с таранами и баллистами-самострелами, которые могли метать во вражеский лагерь камни и дротики, стрелы зажигательные и простые.

А в это время в Афинах, на Пниксе, опять выступал Демосфен против Филиппа, страстно призывая афинян помочь Олинфу.

Вскоре из Афин к Филиппу явился лазутчик, присланный его сторонниками. Этот человек привез ему свиток, на котором почти слово в слово была записана речь Демосфена – его Первая Олинфская.

– Читай.

– «Большие, я думаю, деньги дали бы вы, граждане афинские, за то, чтобы знать, какими мерами помочь государству в том деле, которое вы сейчас обсуждаете…»

– Дальше, дальше, – прервал Филипп, – самую суть. Об Олинфе.

– Так. Сейчас. Вот. «…Мое, по крайней мере, мнение таково, что решить вопрос о помощи Олинфу надо сейчас же и что надо как можно скорее послать эту помощь…»

– Ага. Ну-ну, посылай. Дальше."

"– «…Затем надо снаряжать посольство, которое должно быть на месте событий. Ведь бояться приходится главным образом того, чтобы этот человек…»

– Этот человек – царь Македонский. Вот кто этот человек. Дальше.

– «…чтобы этот человек, способный на все и умеющий пользоваться обстоятельствами, чтобы он не повернул дело в свою пользу…»

– Какой грубый язык!

– «…Ведь для олинфян ясно, что сейчас они ведут войну не ради славы и не из-за участка земли, а ради того, чтобы спасти отечество от уничтожения и рабства, и они знают, как он поступил с теми из граждан Амфиполя, которые предали ему свой город…»

– Знают, конечно. Я убил их первыми.