— Меч Сорина вас не устраивает?

— Боюсь, я не вправе обсуждать это, ваше величество.

— Отчего же? — от холодного взгляда короля хотелось поежиться, но я только коснулась пальцами ошейника.

— Я — вира и принадлежу де Драго. Пока он не захочет иного. Мне не пристало обсуждать хозяина.

— Вы говорите не как деревенская девушка, Кэтэлина. Кто же вы?

— Я… — ох, спалилась! — Это ваше присутствие вдохновляет меня, ваше величество. Мой хозяин подтвердит, что я и двух слов не могла связать до встречи с вами.

— Это так, Сорин?

— Я к ней не прислушивался, — буркнул тот.

— И зря, — это уже голос Перса.

— Одно мое слово — и вы принадлежите мне, — король широко улыбнулся, и снова глаза его остались ледяными.

Я замерла.

— Вы можете снять ошейник? — неверяще спросила я.

— Разумеется, я же король. — Он скользнул пошлым недвусмысленным взглядом по моей фигуре.

Господь боженька и все его потомки! Кажется, я забыла, как дышать.

— Ваше величество…

— Девушки, способные выносить и родить ребенка от дракона, всегда будут в чести. И в королевской постели тоже. Как верно заметил Сорин, я озабочен продолжением рода Синай, к которому я принадлежу после женитьбы на моей несравненной принцессе Игрид, сбереги Огненный ее крылья в посмертии.

А вот с вынашиванием и рождением пролет, ваше величество, во мне, знаете ли, даже человеческие дети не сильно уживаются.

Об этом я вам, конечно, не расскажу. Кто же при приеме на работу все карты раскрывает?

— Не выйдет, — медленно и громко проговорил Сорин, а затем грохнул чем-то об стол. Кажется, кубком.

Раздался скрежет металла, как будто меч вытаскивался из ножен.

— Сорин, не надо… — попытался остановить его Перс.

— А ну повтори, — угрожающе сказал король.

Ох. Я обернулась.

— Виру нужно спасти, а не присвоить, — Сорин улыбнулся уголком губ, глядя в стол, на тарелку, куда за все время не положил ни кусочка еды. Пальцы его поглаживали рубин, украшающий рукоять меча. — Попробуй завоюй ее.

— Сорин…

— Ты думаешь, у меня не выйдет одолеть бывшего начальника королевской стражи? — засмеялся король. — Брось, ты заржавел.

Рубин на рукояти превратился в алый росчерк, лезвие взметнулось вверх, и Сорин уже стоял на ногах, когда я подняла глаза.

Его черные глаза горели, а фигуру — кроме шуток! — окружали зависшие в небе искорки и языки пламени.

— Проверим, в самом ли деле я разучился охотиться на оленей?

— Ах ты…

Вытащив меч, король бросился на Сорина, и я вскрикнула. Он наверняка ранил бы меня, если бы не Перс, который оттащил меня в сторону прямо с креслом.

— Кис-кис, иди сюда… — позвала я растерявшуюся кошку, которая, лишившись моей ноги, на которой спала, сейчас испуганно озиралась вокруг.

— Далась тебе эта кошка, — проворчал Перс.