Встала напротив него, сжав кулаки, но не успела сказать ни слова, потому что как раз в этот момент за моей спиной открылась дверь.

— В-в-ваша светлость…

— Не сейчас, Вириан.

— Но вам письмо!

— Письмо подождет.

Наклонившись, Сорин поднял шарф и положил его на стол, как будто красное вино разлил, а потом вернулся на свое место и снова взял в руки вилку. Покрутил ее в руках и бросил на стол.

— Н-н-но оно с королевской п-п-печатью!

— Король тем более подождет.

— Но…

— Вириан! — взгляд Сорина стал таким тяжелым, что воздух в комнате сгустился. — Я посмотрю письмо позже.

— Ты мог бы жениться на мне, — выпалила я, когда дверь снова хлопнула, и шаги Вириана стихли.

— Ты делаешь мне предложение? — хмыкнул Сорин. — Не ожидал.

Его шутливый тон разозлил меня только сильнее.

— Ты мог бы жениться на мне! — повторила я, решив действовать по верному методу «Сгорел сарай, гори и хата». — Мы спим вместе, ужинаем вместе, проводим вместе время. У нас, в конце концов, через несколько месяцев родится ребенок! В моем мире это называется «отношения» и либо ведет к браку, либо… либо вообще не стоит этого начинать.

— Интересно, — он вальяжно откинулся на спинку стула и пригубил вино. — Я даже не думал о таком.

— Потому что я человек?

— Потому что оставаться рядом со мной — не лучшая идея, — дернул Сорин уголком губ.

— Может, стоило об этом думать до того, как надевать на меня эту железяку? — едко произнесла я и уперла в бока руки, иррационально желая казаться больше. — Я не отдам тебе ребенка.

Ни за что и никогда. Чего бы мне это ни стоило."

"— Это твоя обязанность, — спокойно возразил Сорин и замолчал. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Теперь я понял и остальные твои… штучки. Наши правила о вирах не учитывают, что вира может привязаться к ребенку. Тебе не обязательно будет с ним расставаться, ты сможешь вернуться, когда захочешь. Даже… — голос у него на секунду закончился, как будто боялся произносить такие вопиюще неправильные вещи: — Ты можешь остаться здесь, если хочешь.

Сердце забилось быстрее, но одновременно в горле встал комок.

— В качестве кого?

— Что?

Сорин встал, подошел ко мне ближе и замер на расстоянии едва ли пары сантиметров. Его рука дернулась, как будто он собирался меня коснуться, и опустилась.

— В качестве кого я здесь останусь, Сорин? Приживалки? Няни? Я мать этого ребенка. Я твоя женщина. По крайней мере, была ею до сегодняшнего дня. Что ты хочешь мне предложить?

Лицо Сорина при этих словах осталось спокойным, и все же неуловимо изменилось, как будто из-под первого безобидного слоя трехмерной картинки, рассмотренной под новым углом, выплыло угрожающее изображение.

— Тогда какого черта ты делал? — отшагнула я назад.