— Таким я тебя запомню навсегда, — отбросив кувшин, Татьяна не стала полагаться на случай. Пожар охватил уже три улицы и вряд ли он минует их дом, но она должна быть уверена, уверена на сто процентов, что он мертв. Никогда больше не тронет ее или маленькую Катарину. Через мгновение подсвечник лежал на грубом покрывале рядом с мужчиной и пока еще слабое пламя лениво занималось, подкрадываясь к распластанной грузной фигуре.

Прикрыв за собой плотно дверь, взяла за руку дочь и поспешно сбежала по лестнице.

— А как же отец? — девочка боязливо обернулась, скользя взглядом по грубо обработанному полотну двери.

— Он нас больше не тронет, — от этих слов на губах Татьяны проступила улыбка. На плече, скрытая от чужих взглядов легким плащом, висела сумка. Содержимое приятно щекотало бедро, обещая долгожданную свободу.

Толкнув уличную дверь, женщина немного растерялась, сжав еще плотнее пальцы вокруг детского запястья.

С порывом ветра в лицо ударила волна жара, поднимая темные волосы и заставляя прищурить глаза.

В воздухе кружился пепел, оседая на плечи, голову, руки, мешая дышать и полностью распахнуть глаза.

Поправив подол ночной рубашки, подвязала выше колен и вновь запахнула плащ.

— Бежим к реке, — схватив ребенка на руки и прижав к груди, — обхвати меня ногами, — прохрипела, откашливаясь.

Мысли о том, что она только что убила своего мужа, стерлись под натиском страха и желанием выжить. Женщина бежала, оставляя следы по слою пепла лежащему на земле. В панике петляя между горящими зданиями никак не могла найти верную тропу.

Еще немного и она выбежит к реке, но вновь возвращалась и начинала свой путь заново.

Позади уже занялись огнем невысокие двухэтажные дома. Застигнутые во сне стихией, жильцы находили спасение, выбегая на улицу практически нагишом. Они кидались к женщине с ребенком на руках, расспрашивая и прося помощи.

— Там остался мой сын, — заверещала дама в чепце и упала на колени, глядя как трещит просмоленная крыша дома, а массивные балки оседают внутрь. — Помогите! — женщина вскочила, метнулась к Татьяне, схватив ее за руку потащила к дверному проему из которого зияло адово пламя.

— Отпусти! Отпусти! Ты погубишь нас всех. Да отпусти, же, — она не могла вырвать руку. И сумасшедшая дама затягивала их с дочерью внутрь."

"Когда казалось, что спасения уже нет, и ноги упирающейся женщины почти лизали языки пламени, услышала громкий мужской голос с нотками холода. Да, это было возможно, в невыносимой жаре, женщина почувствовала легкий озноб:

— Отпусти, — приказ прозвучал ясно. Женщина сразу разжала пальцы, а Татьяна с дочерью на руках отступала в испуге назад. — Твой сын мертв.