Застыв с губкой в руках, тихо произнес:

— Не знаю, смогу ли я тебе сказать в глаза. Как оказалось, я— трус, — прополоскал губку и продолжил смывать. — За свою слишком долгую жизнь, привык заботиться только о себе. Нет, я, конечно, занимаюсь проблемами улья. Выполняя функцию палача. Функцию, которую никто не хочет брать на себя. А еще, ответственность. Ответственность за сотни жизней вампиров и… тысячи людей. Но только сегодня понял по настоящему, что такое бояться. Не бояться потерять единицу в своем улье, которую легко восполнить. А потерять то, что никогда не сможешь вернуть. Потерять тебя. Потерять смысл жизни. Когда я не увидел тебя в холле, могу поклясться, сердце ушло в пятки. Это не просто выражение, а ты чувствуешь, как оно ухает, со всей силы. И лишаешься самообладания. Мечешься. Кричишь, но ничего не можешь исправить. И теряешься еще больше, осознавая, что, возможно, ты опоздал, — Александр поднялся, сменил воду в емкости и молча продолжил промывать локоны. Эля спала поверхностно. Напряженное лицо, стоны и неразборчивые слова, слетали с губ. Она морщилась от боли, когда поворачивала голову на затылок, приоткрывала глаза, искала взглядом князя и проваливалась в забытье. — Я бы ушел вслед за тобой, — рука застыла в воздухе, Александру показалось, что девушка проснулась. — Ушел, — отбросил губку и прижался лбом к девичьему плечу. Горький тихий смех разлился по комнате. Тишина давила, а эмоции были готовы разорвать мужскую грудину на части. Раскурочить, обнажая сердце. — Прости. Прости, мое “сердце”. Прости.

Прохладная ладошка легла на мужскую спину. Пальчики спускались к лопаткам и поднимались к затылку, снимая напряжение и забирая гнев и сожаления.

Эля слышала каждую фразу Александра. Улавливала боль в голосе и чувствовала ненависть к самому себе в каждой паузе между слов, но не отдавала себе отчет, сон или явь.

Глава 49

— Я забираю дочь! — Вела упрямо смотрела на Александра. Уперев руки в дверные косяки, он загораживал собой проход в комнату. Грудь, плечи и закатанные рукава мужской сорочки носили следы крови. Практически вся рубашка, за исключением спины, была окрашена в грязно-бордовый цвет.

— Исключено, — Константин, ответил резко и решительно.

— Не желаю тебя слушать, — ответила, не поворачивая головы.

— Элеонора останется у Константина, — князь поймал взгляд Велы на одежде.

— Да пустите меня к ней! — взмолилась и подошла вплотную к вампирам. — Бездушные манекены! От одной мысли, что вся эта кровь моей дочери, я готова на многое, Темный, — мольба сменилась на угрозу.

— Она спит.

— Пусти меня! — разъяренно зашептала. — Я хочу увидеть свою девочку, — с глухим рычанием, ухватилась за предплечье Александра.

— Тише, волчица.

— А ты мне не указывай, вампир.