И это желание возрастало в разы, когда ему нужны были деньги на бутылку.

– А мама? Ты её совсем не помнишь?

Уставившись на спидометр с светящейся цифрой ноль, я положил руку на руль и крепко сжал его пальцами.

Я не помнил её…

Не помнил её охрипший голос, осунувшееся лицо. Впалые щёки, синяк на скуле и сухие потрескавшиеся губы. Сигаретный дым и смесь противных чужих запахов. В качестве извинений: шоколадное молоко и булочки с корицей. Сказки перед сном. Нежные поцелуи сбитых костяшек и укоризненный взгляд из-под подведённых чёрным карандашом бровей. Еле слышный шёпот: «Мой маленький воин». Обещания о светлом будущем… а потом…

Потом она снова исчезала на несколько дней.

В десять я разлюбил сладкое…

В пятнадцать я разлюбил её…"

"– Нет. Я её не помню. Совсем.

Эм буквально прижигала мою правую щеку глубоким, до покалывания в грудной клетке взглядом. Я надеялся, что ей хватит мозгов не развивать эту тему дальше. Никаких карт-бланшей на откровения. Я не поделюсь внутренним, какое бы сочувствие она не изображала.

Ледяная маленькая ладошка опустилась поверх моей. Трогательный, утешающий жест, снова рождающий между рёбрами странное заболевание. Я не хотел его чувствовать. Но руку не убирал.

– Мне жаль.

«Врёшь же».

Нет, она не врала.

Дождь закончился. Остались лишь блестящие лужи на тёмном асфальте, ночная тишина и фантомное прикосновение исчезнувшей холодной руки.

Простынет.

Я молча вылез из тачки и достал из багажника чистую толстовку.

– Снимай кофту, – слишком резко потребовал я, открыв дверь с её стороны. Она не шевелилась, продолжая непонимающе смотреть на меня снизу вверх блестящими, опухшими от слёз глазами.

Невероятный голубой.

Тяжело вздохнув, словно передо мной пятилетний ребёнок, я пояснил:

– Нужно переодеться, иначе не согреешься.

Посомневавшись ещё с полминуты, она всё же согласилась. Стянула толстовку и надела мою, очень стараясь сделать это, как можно быстрее. Но даже с этой реактивной скоростью я успел рассмотреть под мокрым светло-бежевым топом небольшую грудь с торчащими от холода тугими вершинками.

Твою мать!

– И что теперь? – натянув рукава до самых кончиков пальцев, она подняла голову и невинно похлопала неимоверно длинными ресницами.

То, что мне совсем не нравилось.

– Надеюсь, ты не путаешь педали?

На её губах расцвела искренняя улыбка.

А странная межрёберная болезнь перешла на новый уровень.

Глава 14.

Майами. Пригород Авентура. Два года назад.

Эмили.

Стараясь хоть краем уха вникать в длящуюся за столом беседу, я машинально кидала быстрые и, хотелось бы надеяться, незаметные взгляды в сторону Оливии. Рядом с ней я никогда не могла расслабиться. Вдруг она неожиданно решит не ограничиваться парой капель желчи и перейдёт к более сильным ядам.