Его даже в больницу не положили. Но он всё равно в ней полежал. Не отходил от меня все три месяца. Учил ходить.

Ну просто купидон во плоти.

– И где сейчас он? – Вопрос спонтанно сорвался с языка. Но я не испытал каких-то сильных неудобств после его озвучивания, потому что находил странным его отсутствие рядом с ней ночью.

– В Австралии, – с нескрываемым неудовольствием в голосе ответила она. – Он архитектор, участвует в проекте.

Снаружи я выглядел спокойным, но в голове безостановочно крутилось всё, что я узнал о ней за пару жалких часов. И чем больше я размышлял и пытался это систематизировать, тем больше у меня возникало вопросов. Я не хотел лезть в её жизнь, но нарыть немного информации и утолить свой личный интерес было вполне в моих силах и не каралось законом. И первое, с чего несомненно стоило начать – кто такой этот Эйден?

– Виновного наказали?

– Он скрылся. Камеры на перекрёстке не работали. Его не смогли найти. Наверное, какой-то пьяница. Испугался, что посадят. Дэниел проводил собственные поиски, но тоже ничего не вышло. Никаких концов.

– Теперь ты боишься, – без вопросительной интонации произнёс я.

– Первое время я ни под каким предлогом не садилась в машину. Спустя несколько месяцев начала ездить за рулём. Мне намного легче, когда я чувствую контроль. Пару раз, не смотря на дорогу, ездила на заднем. На пассажирское я села сегодня впервые с момента аварии, – тихо закончила она, опуская взгляд.

– Мне жаль.

Она слабо улыбнулась.

– Врёшь же.

Да. Фраза ради приличия. Жизнь может подкинуть дерьмо и похуже. Не видел повода для сентиментальных слёз. Она осталась жива и здорова. Это главное. А страхи… страхи нужно научиться побеждать.

– Откровение за откровение, – неожиданно выдала она.

Я нахмурился. Слишком быстрый переход от образа плаксивой девочки до любопытной журналистки.

– Не для статьи, – очень вовремя сделала уточнение Эм. – И если ты вдруг думаешь, что я хочу тебя обмануть, то помни, что ты всегда можешь подать на меня в суд за клевету и стрясти пару десятков тысяч долларов.

Я ухмыльнулся.

– Такой расклад мне по душе. Выкладывай.

– Расскажи про свою семью.

Надо же. Я думал будет вопрос про жену. Женщины в большинстве своём были жадны до чужих постельных секретов.

– Мать проститутка. Отец алкоголик, – безразличным тоном поведал я, словно у каждого второго ребёнка точно такой же набор родителей.

Эм не выглядела удивлённой. Конечно, её маленький аккуратный нос уже успел всё разнюхать об этой интересной части моего паскудного детства.

– Они… их уже нет?

А может, и не всё.

– Мать умерла от передоза, когда мне не было и десяти. Отец оказался более живучим. Подох пять лет назад.

Эм гулко сглотнула.

– Ты с ним не общался?

– Я с ним – нет. Но он очень хотел общаться со мной.