Каждый толчок задевал ту самую точку, от которой сознание уплывало, а мир расплывался в белом тумане. Я цеплялась за него, ногти впивались в его спину, оставляя красные дорожки, а он отвечал мне горячими, прерывистыми поцелуями, смешанными со стонами и шёпотом моего имени.

— Ты... такая... — его голос сорвался, когда я обхватила его талию ногами, притянула ближе и выгнулась, заставляя его войти до самого основания, до предела, до той грани, где уже не понять, где заканчивается он и начинаюсь я.

Лиафрит под нашей кожей вспыхнул ярче, серебристые нити энергии сплелись в причудливые узоры, будто сама магия Лиафа оплела нас, связала ещё крепче. Я чувствовала его — его энергию, горячую, пульсирующую, дикую, сливающуюся с моей, переплетающуюся так, что уже невозможно было понять, чей стон вырвался, чьё сердце бьётся чаще.

И тогда моё тело взорвалось. Оргазм накрыл с такой силой, что я закричала, чувствуя, как сжимаюсь вокруг него, как волны удовольствия раскатываются по жилам, сметая всё на своём пути. Он не сдержался — с глухим рыком, похожим на стон и хрип одновременно, он вонзился в последний раз, глубоко, до дрожи, и я ощутила, как его тепло разливается внутри.

Мы рухнули на диван — запыхавшиеся, потные, безумно счастливые. Его губы коснулись моего виска — нежно, почти благоговейно.

— Ты дар Лиафа, — прошептал он голосом, хриплым от страсти. — Не иначе.

***

Мы всё же переместились в спальню, но прежде атаковали кухню — безумно голодные после страстного вечера. Я накинула один из пеньюаров, что мне заказали мужья. Выбрала белый, намеренно похожий на тот, в котором предстала перед Афгардом во время видеозвонка. Он заметил это сразу — его губы дрогнули в довольной ухмылке, когда я вошла на кухню."

"Сам он тоже не стал ходить полностью обнажённым — натянул тёмные трусы, и я не могла оторвать взгляд от его тела: поджарые мышцы пресса, рельефные плечи, серебристые переплетения лиафрита, пульсирующие при каждом движении. Он был прекрасен, как скульптура, ожившая под моим взглядом.

— Ты сводишь меня с ума, моя райфис, — прошептал он, притягивая меня к себе.

— И ты меня, мой имир, — ответила я, ощущая, как его пальцы впиваются в мои бёдра.

Его губы накрыли мои в жадном, страстном поцелуе. Он отпустил меня лишь затем, чтобы ладонью коснуться моего живота — осторожно, почти трепетно.

— Я не навредил тебе, моя милая? Кажется, в какой-то момент я отключился, перестал себя контролировать...

Я хмыкнула, улыбаясь.

— Нет. Всё прекрасно. Если что-то будет не так — я скажу.

— Хорошо, — он поцеловал меня в шею, но я вдруг нахмурилась, делая серьёзное лицо.

— Хотя... кое-что не так.

— Что? — он мгновенно напрягся, глаза расширились от тревоги.

— Я хочу есть. Чего-нибудь холодненького.