— Я думала, что мы спустимся вниз и сами… — пробормотала она, когда он снова закрыл дверь."

"— О нет. Матушка сказала, что вы должны оставаться под замком, пока… — Он замолк, а Эмма недоуменно нахмурилась. — Прости, моя любовь, но матушка всегда поступает по-своему. Но это долго не продлится. Как только Эмори умрет, мы поженимся, и ты будешь свободна.

Эмма с трудом удержалась от слез. Она так надеялась получить хотя бы некоторую свободу передвижений! Тогда она нашла бы способ сбежать. Однако ничего из этого не получилось.

Вздохнув, она подошла к окну и стала смотреть на лес за рвом. Расстояние до него было не слишком велико. Если бы ее темница была расположена чуть пониже, например на втором уровне, она бы спрыгнула вниз. Но ведь здесь так высоко… — Эмма опять тяжело вздохнула.

Видя ее огорчение, Бертран и сам нахмурился.

— Прости, — продолжил он, помолчав. — Может быть, я могу сделать что-то еще, чтобы облегчить твое пребывание здесь? Например, принести тебе нитки и иголки для вышивания? Или книжку?

Когда Эмма не откликнулась на его предложение, он грустно вздохнул, с тоской рассматривая ее силуэт на фоне окна. Внезапно он оживился:

— Может быть, ты хочешь сменить одежду? Я велел сшить для тебя платье. — Она резко обернулась к нему, и Бертран, смутившись, добавил: — На всякий случай.

Эмма отвернулась, не желая продолжать этот разговор, но чувствовала, что Бертран все еще неуверенно переминается у нее за спиной.

— Оно желтое, — пытался заинтересовать он ее. — Ты в нем будешь выглядеть прелестно.

«Словно у меня желтуха», — мрачно поморщилась Эмма. Желтый цвет ей не шел, а вот в золотом она выглядела очень мило. Впрочем, дело вовсе не в цвете. Она не надела бы ни одного платья, сшитого по его заказу. Дерзость этого поступка вынудила бы ее отказаться. Какое бы платье он ей ни принес, она разорвет его на клочки и растопчет. Или сделает из него веревку, чтобы повеситься…

— Веревку?.. — выдохнула она, глядя вниз на узкую полоску земли под окном.

— Что ты сказала?

Эмма повернулась к нему и обольстительно улыбнулась.

— Да, пожалуй, сменить платье будет приятно, — проворковала она и подумала, что одним платьем ей не обойтись, нужно что-то еще попросить. — А тряпки?

— Тряпки? — растерянно моргнул Бертран.

— Мне нужны тряпки, милорд. Много тряпок.

— Много тряпок?

— Да, для моих женских дней. — Когда он недоуменно нахмурился, Эмма широко улыбнулась: — Для меня это всегда ужасное испытание. Они длятся долго, и кровь течет ручьем, как река Темза. Мне понадобится много чистой ткани. Очень много.

— Очень много? — Взгляд его бегло коснулся низа ее живота, и он позеленел, словно его сейчас вытошнит.

Эмма с невероятным удовольствием наблюдала его смущение.

— Да.