С невозмутимым видом. Закусив губу.

Тонкое благоухание кисло-сладкой земляники вдруг задразнило ноздри и наполнило комнату. С недоверием увидел, как тонкие белые пальцы девушки давят ягоду перед тем, как положить в пакет.

— Когда-то вы очень любили землянику, сэр, — прошептала Келлия и подняла на меня взгляд. — Вы собирали ее для меня. В лесу. Когда мы сбегали туда вдвоем.

Тоска, наполнившая прекрасные глаза, будто наотмашь ударила меня. Я вздрогнул и отшатнулся."

"Волоски поднялись на коже. По спине пробежал холод. Но в груди ощущение жжения увеличилось, неожиданно наполняя меня необъяснимым восторгом.

По венам стала растекаться огненная лава. Я сжал челюсти, одновременно наслаждаясь испытываемыми чувствами и настораживаясь от того, что это происходило со мной из-за близости Келлии Оринис.

Взгляд Келлии не отрывался от моего лица. Нужно было сказать ей, чтобы она убиралась, но в медно-красной радужке вдруг затанцевали язычки пламени, и я издал лишь сдавленный глухой звук.

— Вам очень больно? — прошептала странная девица. В голосе я расслышал искреннее беспокойство.

— Не ваше дело, — выдавил с трудом, пытаясь вдохнуть полной грудью, что вышло с огромным трудом. — Убирайтесь!

— Как смеете так со мной разговаривать?! — прошипела ританка.

В следующее мгновение в полном ошеломлении заметил, как маленький кулак с невероятной скоростью приближается к моему лицу. Остановил его лишь в последнюю секунду.

— Вы хотели ударить меня? — не мог поверить я. — В детстве вы как-то наградили меня фингалом.

— Ещё я умело отдавливала вам ноги. Потому что вы вели себя как... наглый, заносчивый, невыносимый...  Задавака!

Смешное детское слово снова заставило меня вздрогнуть. Сердце сдавило тисками.

Оринис резко выпрямилась, забрала у меня свой испачканный в земляничном соке кулачок и уставилась сверху вниз.

В девичьем взгляде мелькнуло непонятное отчаяние, губы задрожали. Девушка подалась ко мне. Протянула руки. Которые я перехватил.

Я сжимал тонкие запястья, смотрел в глаза, янтарно-красное пламя которых жадно затягивало меня в свой водоворот, и теплое необъяснимое  чувство проникало в сердце. Неуверенно. Словно воришка. А душу наполняло смятение.

— Что. Здесь. Происходит?

Ледяной голос Арса совершенно неожиданно ворвался в мое плавящееся под взглядом Келлии Оринис сознание.

Интересный вопрос. Главное — своевременный.

Потому что повторное прикосновение к Келлии Оринис, к нежной шелковой коже запястий, вызвало сильнейшую внутреннюю дрожь, пламя в груди и необъяснимое желание не отпускать девушку. Схватить. Смять. Спрятать.

Эти сильные эмоции покоробили меня. Ошеломили и дезориентировали. Голос же Арса привел в чувство.