Устав мучиться от подозрений, на следующий день она поймала отца в соларе, чтобы все выяснить. Он отпустил огромного Вождя, который, кажется, никогда не покидал его, Тора Маклауда, и остальных людей, совещание с которыми только что закончил. Кейт много раз слышала, как отец называет Тора Вождем, и поэтому подозревала, что тот – предводитель призраков. Он точно был большим и пугающим. Свирепый – это еще мягко сказано.

Откинувшись в кресле за большим столом, отец наблюдал, как Кейт мечется из угла в угол, и ждал.

Она остановилась и повернулась к нему лицом.

– Ты был в ярости, когда Грегор меня подстрелил. На что он согласился, чтобы ты его простил?

Брюс вскинул бровь смутно знакомым образом.

– Почему ты решила, что я его простил?

Кейт прикусила губу.

– А ты не простил?

– Как сказать. – Его выражение смягчилось. – А ты нет?

Кейт сжала рот."

"– Разумеется нет, с какой стати? – Сообразив, что отец не знает подробностей и, не желая о них распространяться, она добавила: – Ты заставил его согласиться держаться от меня подальше на месяц?

Его рот шаловливо изогнулся.

– Не совсем.

Она сощурилась.

– Что значит, не совсем?

– Я ничего не заставлял его делать, это была его идея.

Кейт нахмурилась.

– Его идея?

– Да. Он подумал, что ты заслужила пожить немного как моя дочь. – Его голос потеплел. – Он хотел, чтобы ты почувствовала себя особенной. Чтобы у тебя было все, что полагалось бы, если бы мы не расстались.

Кейт вытаращилась. Она ожидала чего угодно, только не этого. Она потрясенно покачнулась на внезапно ослабевших ногах. Нащупав за спиной скамью, она уселась.

– Правда? И все это?..

– Его идея. Мне стыдно признаться, что я сам об этом не подумал. Он был прав, Кэти, ты заслуживаешь, чтобы с той обращались как с принцессой.

Они оба знали, что внебрачная дочь не принцесса, но Кейт поняла, что отец хотел сказать. Чему она не могла поверить, так это тому, что Грегор сделал что-то столь доброе… внимательное… заботливое.

– А обруч?

– Он заказал его специально для тебя в Обане.

Кейт не знала, что сказать.

– Он думает о тебе, Кэти.

С этим не поспоришь. Но достаточно ли этого? Сможет ли она его простить?

– Что будет, когда месяц закончится?

– Я разрешил ему за тобой ухаживать – и это все. И только, если ты согласишься.

Кейт почувствовала, как сдавило грудь, когда лед, сковавший ее сердце, начал трескаться, и проблеск любви, которую она к нему испытывала, прокрался назад.

– И когда месяц истекает?

– В среду.

Через два дня. Она посмотрела на отца в отчаянии.

– Что мне делать?

Его взгляд был нежным.

– А чего тебе хочется?

Поверить ему. Она не сказала этого вслух, но отец, должно быть, догадался по ее лицу.

– Думаю, ты уже решила, что хочешь делать. Нельзя сказать, что я недоволен.