Он три раза переспросил, точно ли незнакомец не сдаст его Татьяне Ивановне, которая вмиг бы вышибла его на улицу, а этого ему не хотелось, так как он был намерен продолжить поиски клада."

"Повернувшись к своему убийце спиной, он сделал шаг к окну и тут же упал от мощного удара в висок. Постамент бронзового Пушкина, с силой обрушившийся на голову беззащитного парня, сделал свое дело. Стараясь не смотреть на четырехугольную дыру в виске Вальки, убийца тихо вышел из гостиной. У него хватило самообладания на то, чтобы тщательно вымыть в туалете орудие преступления, преодолевая дурноту, аккуратно смыть кровь с белого фаянса раковины, вытереть бюст бумажным полотенцем и вернуть на шкаф в кабинете Марины. Затем он включил сигнализацию, запер дверь и ушел, не оглядываясь на дом с оставленным им трупом.

Он не рассчитал, что Марина окажется такой нетерпеливой. По всему выходило, что обещаний скорого развода и последующей за этим свадьбы должно хватить еще на некоторое время. За это время он рассчитывал найти клад, действительно развестись и уехать с мамой в Париж. Елисейские Поля, Монмартр, набережная Сены. Закрывая глаза, он мечтал, как будет гулять с мамой по улицам, напоенным ни с чем не сравнимым ароматом Парижа. Он в белых льняных брюках, цветастой рубашке и сером, тоже льняном пиджаке, мятом с тем особым шиком, который бывает только у по-настоящему дорогих вещей. Мама в шляпе с широкими полями, такая изящная, такая надменная, настоящая русская аристократка, наконец-то занявшая положение, которое принадлежит ей по праву рождения.

Но то ли поиски слишком затянулись, то ли Марина оказалась излишне недоверчивой, а может, просто не такой дурой, как он рассчитывал, но она вышла из-под контроля раньше отведенного им срока. Вышла и начала его шантажировать. Идиотка. Это еще ни у кого не получалось. Ланские не ведутся на шантаж. Это абсолютно невозможно.

Он не мог не понимать, что кольцо вокруг него сужается. Ему очень мешала Лера, которая в любой момент могла сложить два и два. Ему претило еще одно убийство. Он был совершенно нормален, а потому убивать ему не нравилось, это не доставляло ни малейшего удовольствия, он же не маньяк, в конце концов. Но он был вынужден предпринимать решительные действия. Как все хорошо сложилось тогда на дороге, когда она улетела в кювет! Он даже не удержался, чтобы подойти к обрыву и посмотреть вниз, рискнул, хотя она могла его узнать. Эх, кабы она тогда разбилась, все было бы легче. Он бы постепенно обыскал все строения в усадьбе без риска быть пойманным на месте преступления и наконец нашел, обязательно нашел бы то, что искал.

* * *На суде все прошло быстро и достаточно безболезненно.