Когда я вернулся, сержант помог мне облачиться, но сейчас лямку пристроил так, чтобы в следующий раз можно было обойтись без посторонней помощи.

– Коль, а где мы вообще и где весь народ? — задал я интересовавшие меня вопросы, присев на нагретую за день землю.

– Точное место я не скажу, — ответил Юрин на первый вопрос, опустившись рядом со мной. — Карту, понятное дело, мне никто не показывал, но после того, как немцев наши летчики раздолбали, мы повернули на север — это точно!

– И что, сильно раздолбали? — За время «драпа» я, естественно, ни с кем пообщаться не успел, знал только, что многие из команды видели и сам налет, и его последствия.

С места мы тронулись только после того, как вернулись наблюдатели, в числе которых точно были Люк и Алик.

– Ну, Тотен много документов собрал… — Между собой бывшие окруженцы давно называли нас по позывным и именам, только при выполнении задания вспоминая о наших «званиях». Исключение, насколько я знаю, они делали только для командира и Бродяги — их всегда величали с должным пиететом. — Вот такую пачку, — он показал руками, — и две полевых сумки притащил.

Еще пленного взяли. Какого-то чина из полевой жандармерии. Сам товарищ Куропаткин захватил! — В голосе Николая слышалось нешуточное уважение. — А сейчас почти все на железку ушли. До нее километров десять будет. Товарищ командир приказал почти всю оставшуюся взрывчатку с собой взять.

– А кто остался?

– Вы с доктором, товарищ капитан, — упомянул он Бродягу, — я с Зельцем, старшина и новенькие… — закончил он перечисление.

– Давно ушли?

– Да, почитай, как лагерем встали, так и часа не прошло. — Юрин отвернул манжет и посмотрел на часы.

 — Получается, часов шесть назад ушли.

– Понятно. Тогда я пойду еще вздремну. — Еще месяц назад я бы страшно заинтересовался, куда и зачем отвалили мои друзья, и побежал бы будить Сергеича, дабы разузнать последние новости и сплетни, но сейчас, нахлебавшись войны по уши, рассудил, что надо будет — мне все в подробностях расскажут.

– Может, тебя подменить?

– Не, не велено. Доктор разрешит, тогда меняйте, товарищ старший лейтенант. — Сержант перешел на официальную лексику, то есть апеллировал к уставу, так что спорить особого смысла не было, да и свои услуги я предложил больше из вежливости, а потому, получив отказ, решил, что грех не воспользоваться, пока у меня, как раненого, есть вполне легальный повод отдохнуть…

* * *Взгляд со стороны.

Тотен

Кличевский район БССР. 19 августа. 00:15"

"Не зря ведь древние говорили, что, прося что-то у высших сил, будь умеренным в своих желаниях! Вот я стонал, что на бумажной работе пылью покрылся, и что? Вторые сутки ношусь, как в жопу ужаленный, и творю вещи, от которых у самого волосы дыбом встают.