– Неплохо… — похвалил «гонец», взвесив в руке забитый ранец.

– Но это не главное… Вячеслав Сергеевич, давай!

Трошин протянул ему советскую командирскую сумку, подозрительно топорщившуюся посередине, словно туда засунули какой-то довольно толстый цилиндрический предмет — обрезок палки в пару пальцев толщиной или скатанную в трубку того же размера пачку листов. Необычно выглядело и металлическое кольцо, торчавшее сбоку из-под клапана. Застежка же была залита сургучом, а сама сумка несколько раз перевязана бечевой, узел которой был также запечатан.

– Это что еще за чудо-юдо-рыба-кит? — усмехнулся седой.

– Здесь, товарищ Наруцкий, посылка для товарища Андрея. Но те бумаги, что находятся внутри, не должны попасть в руки противника ни при каких обстоятельствах. В центре — буровая шашка, на которую, собственно говоря, бумаги и намотаны. — Палец Новикова уперся в ту самую выпуклость. — В шашку вставлен запал Ковешникова, кольцо чеки которого выведено сюда. — Теперь сумка была повернута к «гостю» боком. — Предохранительный рычаг обрезан… Если что-то пойдет не так… Собьют вас или еще что… В общем, объяснять не надо, мне кажется?

– Так серьезно? — Голос Наруцкого звучал хрипло.

– И даже более, — отрезал Новиков. — Если эти бумаги не попадут в Москву — не так страшно. В конце концов, еще раз пошлем — копию мы сохранили, но если они к немцам попадут — возможна расшифровка очень, — он выделил голосом, — серьезных источников.

* * *Где-то в Белоруссии. Ночь

Очередной прорыв я провел, мотаясь по полу пеленгационной машины — подвеска бывшего лимузина явно не была рассчитана на русское бездорожье. Когда меня разбудили звуки недалекой бомбежки, на дворе было утро семнадцатого.

А сейчас, если верить календарю электронных часов, поздний вечер восемнадцатого. Вырубился я, как подсказывает мне не очень надежная память, часа через два после того, как мы отправились в путь. Выходит, я пропустил почти сутки?! С другой стороны, если принять во внимание, как мне «везло» в последнее время с травмами головы, — ничего удивительного.

«Так, — спросил я самого себя, — что перво-наперво надо сделать?»

Давящее ощущение в самом низу живота было четким и недвусмысленным ответом.

На этот раз, в отличие от предыдущего пробуждения, Сереги рядом не оказалось. Надо полагать, спал, умаявшись за рулем. Ведь когда мы тронулись, именно ему довелось вести этот расфуфыренный драндулет. А сутки за баранкой доконают кого угодно. Док действительно обнаружился на переднем диване. И спал он как убитый — даже на мою возню с незнакомым замком двери не отреагировал, при том, что я в расстройстве чувств от собственной беспомощности даже матюкнулся пару раз в голос.