И ты еще вот о чем подумай, командир, — что немцы из транспортных колонн танку смогут противопоставить, а? То-то же! — заключил он, увидев широкую улыбку на лице Трошина. — А вон и особист наш чешет, — добавил Валерий Иванович, бросив взгляд в окно. — Пора собираться.

Через полчаса все командование отряда уже стояло на берегу, вглядываясь в темное, кое-где украшенное серыми клочками редких облаков небо.

– Семен, давай! — скомандовал Слава, посмотрев на часы.

Громкий и пронзительный свист, разбойничий, с переливами, далеко разнесся над гладью воды.

По этому сигналу на мысе, что ограничивал залив озера с южной стороны, замигал еле видный огонек, который, однако, вскоре превратился в большой костер. То же самое произошло на северном берегу и, наконец, в центре — в сотне метров от встречающих бойцы запалили огромный — больше трех метров в высоту — шалаш, сложенный из сухих елочек и покрытый прошлогодним лапником.

– Вячеслав Сергеевич, заметят, как тебе кажется? — спросил Новиков, любуясь — это было видно по его лицу — рвущимися в небо языками пламени.

– А это мы сейчас проверим. — Слава снял трубку полевого телефона: — Запроси, видят ли они сигнал?"

"Кабель телефона был протянут к дому, в котором размещалась отрядная радиостанция, и Мысяев мог получать команды от Трошина и передавать их уже радисту Ермолину. А бывший летчик, служивший еще месяц назад бортрадистом на бомбардировщике, уже транслировал их «гостям». Сложно? А что делать, если свою собственную радиостанцию Новиков «светить» не решился, а принадлежавшая отряду весила — мама не горюй?! Уже то, что бойцы ее, отступая, не бросили, — подвиг.

Хотя все тот же Ермолин объяснил, что это еще цветочки: «У нас самолетный вариант, а там, наверху, с весом строго, сам должен понимать. А тот, что для наземных штабов, вообще на «полуторке» возят… С прицепом».

– Да, они видят все три огня и заходят на посадку, — булькнула телефонная трубка буквально через несколько секунд.

– Все в порядке! — объявил Трошин, а сам стал вслушиваться, надеясь различить гул моторов раньше прочих.

Ему показалось, что получилось, хотя гул моторов и был еле слышен, но звук доносился откуда-то справа, с севера, и такое ощущение, что его источник удалялся. «С чего это? Почему удаляется?»

Впрочем, не прошло и пяти минут, как со стороны противоположного берега, отделенного от встречающих более чем километровой гладью озера, снова долетело басовитое гудение, на этот раз нараставшее с каждой минутой.

– Смотрите, да вот же он! — воскликнул кто-то, чьего голоса Слава не узнал.