— Человек не свинья, — возразил калика, — он ест все. Это верующие

налагают для себя запреты, чтобы отличаться от других. Иудеи не едят свинину, до которой падки англы, англы не едят кузнечиков, которых обожают сарацины, сарацины в пост не едят днем, а до отвала наедаются ночами...

— Все равно, — сказала Яра решительно, — я гадюку есть не буду! Боги наложили запреты на гадов.

— Так на гадов, не на людей же.

— Запрет есть гадов!

— Не знаю... — сказал калика раздумчиво, — Запреты бывают разные. Вот, помню, как-то двое голодных после битвы ходили среди трупов, карманы выворачивали, в сумках шарили.

.. Смотрят, один трупец лежит рылом вверх, живот распорот, а желудок полон... Видать, поел плотно перед битвой, еда не успела перевариться, ну, разве что самую малость. Один говорит другому, давай, мол, съедим. Другой подумал-подумал, поколебался и отказался. Холодное все, говорит. Застыло! Труп-то вовсе окоченел. Если бы чуть раньше... А первый взял и выел у того из распоротого желудка остатки полупереваренной еды. Да только в самом конце попался ему волосок. Ну, понятно, стошнило. Любого из нас бы... Тут второй и говорит довольно: ура, в твоем пузе нагрелось! И подобрал с земли, поел. ..

Томас сидел весь зеленый, даже покрылся пятнами, похожими на трупные. Буравил калику ненавидящим взором. Яра прижала ладонь ко рту и пропала за кустами. Калика гнусно улыбался:

— Ну, будешь есть змею?

От жареных ломтиков вкусно пахло. Во рту Томаса скопилась слюна. Он шумно сглотнул, сказал хрипло:

— В поле и жук — мясо. Буду. Но если ты действительно маг, а я видел тебя в деле, мог бы спереть кабанчика с чужого стола.

Олег сказал с нерешительностью:"

"— На пользование магией все больше запретов.

.. Нет, не боги, не демоны — мы сами. Томас, страшная правда в том, что и боги, и демоны — мы сами! Ладно, это для тебя пока слишком сложно. Надо утверждать более простые истины: честь, справедливость, не укради, не убивай... Словом, если вернемся к магии, то мало того, что если простой человек будет знать о магии, он сложит ручки и будет ждать с неба манны небесной! Он с радостью становится рабом, только бы кормили и чесали. А он будет есть и хрюкать... И придет конец роду человеческому, как пришел конец богам... Тем тоже доставалось все очень легко.

Томас подумал, спросил нерешительно:

— Ладно, верю, хоть и не понимаю... Но для себя? Себя лично? Если никто знать не будет, то другим и не повредит? Хотя бы по мелочи. Кабанчика спереть со стола султана, гуся с яблоками — от шаха...

Олег развел руками, лицо было несчастным.

— Есть такое слово, Томас...

— Какое?

— Безнравственно...

Долго ели молча. Наконец Томас просветлел лицом, сказал с подъемом:

— Без... безндра...дравственно, это что-то вроде бесчестно, да?

— Ну...

— Тогда это соотносится с рыцарским кодексом.