Я бы тоже сравнил женщин с бабочками. Столько же ума! Но мой дядя с этим не согласен, он утверждает, что у сверчка в ляжке ума больше...

— Что ум, — сказал калика печально, — женщине ум не всегда... Спинного мозга хватает с избытком. То, что нам удается понять ценой долгих раздумий и горького опыта, она иной раз понимает просто так... А с бабочками схожи по другой причине... Лето проходит, они снова укутываются в теплые одежки, зимуют, а когда приходит весна, мы с горечью замечаем, что они уже не те... Грудь обвисла, спина горбится, лицо подурнело.

Томас довольно хмыкнул. Яра вдруг сказала ледяным тоном:

— Не все, калика перехожая! Не все.

Ты бы увидел мою мать!

Калика ответил очень мирно:

— Исключения есть везде. Просто у вас род такой. Что мать, даже твоя бабка все еще на коне по-половецки скачет. Обе твои тетки любого подростка с ума сведут, а у них уже дети женатые... Да где там, скоро внуков женить пора. Я говорю вообще..."

"Яра со страхом смотрела на калику. Откуда тот знает ее родню? Но калика уже забыл о ней, погруженный в тяжелые думы. Томас тоже не заметил оговорки калики, а она, подарила Томасу надменный взгляд, словно вытерла о него ноги.

Зверюка, подумал он мстительно. Только звери хранят молодость до старости. У его отца была гончая, которая от своего праправнука дала лучший помет во всей Британии, всю округу снабдила охотничьими псами! А людям Господь велит стариться быстро, чтобы добрых побыстрее взять к себе, а злых тут же ввергнуть в адское пламя...

Они вышли из леса к крохотной веси, купили коня для Томаса. К вечеру вошли в Чернигов. Олег отыскал постоялый двор, устроил Томаса и Яру, сам исчез, вернулся уже к ночи, в поводу вел троих коней.

— Одного в запас, — сказал он хмуро.

 — Раз уж с нами женщина, то будет очень много тряпок, барахла...

Яра ответила слабой улыбкой. Похоже, устала настолько, что не было сил огрызаться. Томас пристально оглядел ее с головы до ног.

— На Востоке женщина вообще должна идти пешком вслед за конем. В этом сарацины правы... И поят у колодцев сперва коней, потом женщин.

— А потом мужчин? — спросила она тихо, но достаточно ядовито.

— Сперва благородных, — объяснил Томас высокомерно, — потом неблагородных, потом коней...

— И как ваш бог отличает благородных от неблагородных? — спросила она еще ядовитей.

 — Знатных и незнатных? Если мы все его дети?

Томас заметил, что калика спрятал усмешку.

— Ну, — сказал он с осторожностью, чувствуя, что вступает на скользкую почву богословия, — если он различает красивых и... гм... умных, то и знатность не должна ускользать от всевидящего Божьего ока. Впрочем, не наше дело подавать сэру Богу советы. У него для этого есть херувимы, серафимы, иблисы... или не иблисы?... И другие знатные ангелы!

Томас выбрал себе крупного жеребца, оглядел других.