Нам оставалось только на всякий случай связать им руки и ноги, мало ли, вдруг они найдут способ выбраться из своей брони, а береженого, как говориться, Бог бережет.

— Командир, — подошел ко мне старший матрос Феймахер, когда мы с капралом первого класса Гусаровым заканчивали паковать бойцов противника. — Я все проверил, склады пустые.

— Как пустые?! — удивился я. — В каком смысле?

— В прямом командир. — развел руками Хирш. — Только в центральном ангаре лежат бухты какого-то кабеля, а в остальных пусто.

— Ты уверен? — у меня в голове не укладывалось то, что он мне сообщил.

Как так-то?

— На сто процентов. Если не считать нескольких палок копченой колбасы и открытой банки маринованных грибов, везде пусто, хоть шаром покати. — он помотал головой. — Я даже сбегал к каждому ангару, и взломал замки, что бы проверить воочию.

Нет, ну как так? Моему разочарованию не было предела. Я даже не до конца осознавал, как это всё меняет в моих планах. Я ведь, что хотел? Захватить склады, затем найти на них пригодную для транспортировки отряда машину, даже если он была бы не на ходу, я был уверен, что справлюсь с ее ремонтом, и уже на ней уехать отсюда, выяснив хотя бы приблизительное направление к артиллеристской батарее.

Всё проще, чем бегать по всей территории учебного полигона. Блин, знал бы заранее, не полез бы сюда, склады же далеко не в центре находятся, нам теперь пешком все и не обыскать, противник может быть и в семидесяти километрах от нас, бегом мы туда точно не успеем…

— Что же, это объясняет, почему охрана была такой малочисленной. — к нам подошел капрал Гусаров, на ходу убирая свой шлем. — Крайнего связал, что дальше делаем, командир?

Да не знаю я! Я буквально закричал у себя в голове от бессилия.

Не было никаких мыслей, кроме одной: — «Все пропало!». Что делать?! Ааааа! Вся эта ситуация выводила меня из себя. Собственное бессилие бесило так, что хотелось что-нибудь сломать…. Вдруг по позвоночнику просквозило странное чувство оцепенения, отдавая слабостью в руки и ноги, сводя скулы до ломоты и тупой боли. В голове поселился страх, который динамитом глушил мысли, заставляя всплыть на поверхность все мои сомнения — у нас ничего не выйдет, я оплошаю, и не выполню задачу.

Удивительно, но смена состояния от гнева к ужасу подействовало отрезвляюще, как контрастный душ, я смог вдохнуть полной грудью, и начать реанимацию собственного разума. Командир всегда должен быть спокоен и создавать видимость уверенности в себе! Повторял я как мантру…. Так говорил Дед. В любой ситуации! А эта ни чем не хуже всех остальных. Мне надо подумать, а для этого нужно время. Надо чем-нибудь занять морпехов, и спокойно все разложить по полочкам.