А еще я отчетливо понимаю, что он тоже меня любит. Он готов меня отпустить, но не потому, что я ему не нужна. В этом случае он не стал бы мне все это говорить.

Он готов меня отпустить потому, что желает для меня счастья, даже если это будет означать для него отказаться от своего счастья.

А еще он не стал заключать сделку, которая была так важна для него и могла принести огромные деньги и новые уникальные возможности, потому что не хотел, чтобы я думала, что сделка для него важнее меня.

Да, но ребенок?.. Он всегда будет напоминать. Его первенец. Не от меня.

Мгновения утекают, словно песок сквозь пальцы. Мы сидим рядом на скамейке, и я понимаю, что это, возможно последний раз в нашей жизни, когда мы вот так вместе сидим вдвоем.

От этой мысли внутри все скручивается. Я словно пытаюсь оттянуть момент разрыва. Хочу прочувствовать эти последние мгновения. Болезненные до слез.

Он отпускает, нужно и мне отпустить его, правда? Или не нужно?..

Бог мой, что мне делать?

Глава 47. Какого цвета?

Все же один вопрос остается не совсем понятным для меня. Да, может, пустяк, но хотелось бы прояснить. Да просто хотя бы для себя.

— Кирилл, я все-таки не могу понять одну вещь — раз я так важна для тебя, и ты меня любишь, почему ты все же пошел в номер с Юлей? Да, я знаю, что ты не помнишь. И мне понято, что от выпитого у тебя отказали тормоза, но все же это было твое решение. Что за этим стояло? Может, тебе чего-то не хватало? Я просто пытаюсь понять, какие у этого решения могли быть причины? Это ведь странно, ты так не думаешь?

— Странно, — кивает он. — Нет никаких причин, Ксюш. Это какой-то абсурд. Я поначалу даже не верил, что и правда сделал это. Ну, сейчас-то глупо не верить, когда выяснилось, что она беременна, и что ребенок от меня. Но тогда я реально сомневался, хотя и были все доказательства. Думал, может, она специально все это организовала. Ну, знаешь, напоила до отключки и потащила в полубессознательном состоянии в номер. А потом просто все так вывернула, якобы я с ней спал. В пользу этой версии было одно явное противоречие.

— Какое?"

"— Я же ничего не помнил, а значит, совсем невменяемый был. Как бы я мог в таком состоянии что-то с ней сделать, да еще и три раза, судя по количеству резинок на полу? Мне это кажется просто физически невозможным. Да, я кое-то помню — размазанную помаду на губах и грудь ее еще перед лицом. Прости, Ксюш. Ну, просто раз уж говорим так откровенно, то я тебе все рассказываю. Больше ничего не помню. Это, вроде бы и доказывало, что контакт был, но почему-то не полностью меня убедило. Поэтому я даже съездил в тот отель спустя несколько дней. Уж больно мне покоя не давал тот факт, что не помню ничего.

— Зачем ты туда поехал? — не понимаю я.

— Камеры посмотреть. Ну, думаю, вдруг бы увидел там что-то странное.