Ничто этого не изменит. Сегодня я попрощаюсь с ней. Ведь она должна жить дальше.

Я хочу, чтобы ей было хорошо. А я всегда буду омрачать ее «хорошо». Словно бельмо на глазу. Буду напоминать о боли. Она не сможет быть со мной счастлива, поэтому я ее отпущу.

Но я скажу ей все, что должен был сказать давно. Да, это ничего не изменит, но она заслуживает того, чтобы знать, как все было.

Вижу ее тонкую фигурку издалека. Она еще больше похудела. Совсем просвечивает. Такая хрупкая и уязвимая. Сердце сжимается в груди от нежности.

Такую нужно было защищать и оберегать. На руках носить. А я уничтожил.

Гореть мне в аду вечно.

Я выхожу из машины и иду к ней.

Глава 44. Развод (попытка №2)

Ксения

Вижу его издалека. Глаз сам выхватывает его фигуру. Сердце тотчас принимается колотится, словно ненормальное.

Ладно, не важно. Это последний раз, когда мы видим друг друга.

Острый укол боли, следующий за этой мыслью так силен, что я чуть не складываюсь пополам.

Дыши, Ксюша, дыши.

Иду навстречу на негнущихся ногах.

И вот нас уже разделяют какие-то метры. Пытаюсь взять себя в руки и подавить уже начинающие щипать глаза слезы. Нет, только не это! Пожалуйста!"

"— Привет, — тихо говорит он.

— Привет, — отвечаю я.

Мы стоим и смотрим друг на друга. Разглядываем жадно, ища произошедшие перемены и одновременно так боясь их найти.

Он, как всегда, красив и безупречен. Однако его щеки еще больше ввалились, видно, что он похудел. Но больше всего меня пугает его взгляд. Он какой-то серый, блеклый, потухший.

Я ни разу его таким не видела. У Кира всегда очень живой взгляд. Энергичный, веселый, жесткий, горящий, злой, разный. Но он всегда полон жизни.

Но только не сейчас. Почему-то это отзывается у меня внутри болезненным уколом.

— Ты похудела.

— Ты тоже.

Мы вновь молчим.

— Давай пройдемся? — предлагает он.

— Хорошо.

Я иду с ним в сквер, расположенный правее от парковки. Мы садимся на дальнюю лавочку и смотрим перед собой.

— Ксюша, я не буду тебя больше беспокоить. Но я хочу, чтобы ты меня выслушала. Тебе будет сложно, но постарайся, ладно? — глухо спрашивает он.

Я киваю, а сама впиваюсь своими короткими ногтями в ладони, оставляя на них следы полумесяцем. Внутри сейчас так тяжело и плохо, что хочется просто выть.

— Я действительно не любил тебя, когда мы поженились, — начинает он, и в сердце вновь вонзается раскаленная спица, а у меня перехватывает дыхание от боли. — Я узнал о том, что арабы отказали в сделке моему главному конкуренту, и решил сам заполучить этот контракт, но для этого мне нужно было жениться. И у меня на все про все был год. То есть, нужно было поторапливаться, чтобы они не подумали, что я женился специально перед самой сделкой.