И время без Мирона превращается в вязкую, ядовитую субстанцию, отравляющую меня изнутри.

Целую неделю я жила на каком-то автопилоте. Не помню, когда последний раз спала больше двух часов и нормально ела. Не помню, когда улыбалась или просто говорила с родителями и друзьями. Я стала собственной тенью.

Скатившись в эмоциональную яму и проведя там семь морально истощающих дней, поняла, что не справляюсь. Как бы ни пыталась всплыть, все равно иду ко дну. И, возможно, пора обратиться к психологу, потому как панические атаки становятся все чаще, а с ними и бессилие, и апатия. Сложно существовать с болью, которую не можешь ни принять, ни отдать.

Сколько бы я ни пыталась убедить себя, что этот разрыв во благо, во спасение, голову взрывают флешбэки, сотканные из снов, переживаний и воспоминаний. И я не знаю, где найти силы, чтобы сохранить равновесие и научиться жить без Мирона.

Из всей недели, проведенной в адских муках, первые три дня я не появлялась в университете, сославшись на здоровье. Просто сутками напролет лежала в кровати, рассматривая потолок. Мне было страшно выйти за пределы комнаты, потому что в каждой мелочи я видела Мирона…

«Эту песню пел Савельев»…

«Этой ручкой он нарисовал на моей руке сердце»

«В университетской столовой он всегда заказывал солянку»…

«Это платье нравилось Мирону»…

«После этого фильма мы долго целовались»…

«А это любимые конфета Мира»…

Он — во всем… И от этого не избавиться!

Но самобичевание не может длиться вечно, и уже к концу недели родители отправили меня на учебу, прямо на старте сессии и курса факультативных занятий. И теперь каждый новый день в универе стал для меня новым кругом ада…

Не удивительно, что по возвращении я попала в эпицентр слухов и сплетен. Все бурно обсуждали наше расставание с Савельевым. Некоторые студенты делили деньги, которые ставили на то, сколько мы вместе «протянем». Кто-то пытался вынюхать настоящую причину разрыва. И главная болевая точка — он. Мирон.

На переменах я постоянно вижу его в компании Данияра, Георгия и Глеба. Но в отличие от друзей, которые всегда громко смеются, Мир выглядит потерянным. Наверное, связь между нами не так просто разорвать, потому что даже на расстоянии я чувствую физически, как он подрывается на эмоциях, как изо всех сил старается сохранить целостность своей оболочки. Но стоит нам столкнуться где-нибудь в коридоре, Мир, не скрывая одержимости, смотрит на меня до тех пор, пока я теряюсь в толпе или не сворачиваю за угол.

Господи, как же хочется просто обнять его и пообещать, что все будет хорошо!

Но это станет очередным обманом, ровно как и наше «вместе до конца»…

Каждая клетка моего тела пропитана болью, кровью и страданиями.